— Вырезали?

— Нет, поздно. Неоперабельная.

— О господи, Евгений Семенович! Я совершенно не мог предположить. Никогда не знаешь, что у другого. Протянул руку — и в самое больное место.

Кажется, он оправдывался передо мной.

— Я пойду, Иван Иванович, — сказал я. — Насчет Рукавицына уж договаривайтесь с Боярским.

Гуров не ответил.

Он явно хотел мне что-то сказать. Но не решался.

Я был уже на пороге.

— Евгений Семенович!

Я остановился.

— Не хотите попробовать препарат Рукавицына?

Я не сразу понял его.

— Как попробовать? Дать жене?

— Ну да, сказал он. — Чем черт не шутит?

Я молчал, и Гуров обеспокоенно произнес:

— Надеюсь, у нас неофициальный разговор?

— Не тревожьтесь. Конечно. Вы понимаете, Иван Иванович, что предлагаете?

— В каком смысле?

— Попробовать на своей жене?

Он сострадающе глядел на меня.