* * *

— Евгений Семенович, — бесконечная бабья жалость в глазах судьи, — можете не отвечать прокурору. Не надо.

* * *

Конечно, я могу не отвечать прокурору. Я не обязан ему отвечать. Даже от подсудимого не требуют, чтобы он наизнанку выворачивал свою душу. Даже подсудимому оставляют в душе уголок, куда не осмеивается заглянуть никакое правосудие. А я — не подсудимый. Я всего-навсего общественный обвинитель.

Прокурор Гуров невозмутимо и беззлобно глядит на меня. Очень добросовестный человек.

Но я не могу не отвечать прокурору. Я обязан ему отвечать. Подсудимый свободнее меня. Ему легче. Он пришел сюда защищаться. А я обвинять пришел.

Разве я смогу обвинять Рукавицына, не ответив вопрос прокурора?

* * *

— Нет, — говорю я в полной тишине зала, — своей жене я не давал препарат Рукавицына.

* * *