Говорят о московских беспорядках. Но все как-то… неважно для всех. <…> Протопопов захлебнулся от счастия быть министром (и это бывший лидер знаменитого думского блока!). Не вылезает из жандармского мундира (который со времен Плеве, тоже любителя, висел на гвоздике), – и вообще абсолютно неприличен.

Штюрмер выпустил Сухомлинова (история, оцени!). Царь не любил «белого дядю» Горемыкина; кажется, – он надоедал ему с докладами. Да, впрочем – кого он любит? Родзянку «органически не выносит»; от одной его походки у «charmeura» «голова начинает болеть» и он «ни на что не согласен».

С «дядей» приходилось мучиться, – кем заменить? Гришка, свалив Хвостова, – которого после идиотской охранническо-сплетнической истории, будто Хвостов убить его собирался, иначе не называл, как «убивцем», – верный Гришка опять помог:

«… Чем не премьер Владимирыч Бориска..?»

И вправду – чем? Гришкина замена Хвостова Протопоповым очень понравилась в Царском: необходимо сказать, что Протопопов неустанно и хламиду Гришкину целует, и сам «с голосами» до такой степени, что даже в нем что-то «Гришенькино», «чудесное» мелькает… в Царском.

А. Е. Снесарев, 17 октября

А. Е. Снесарев, 17 октября

До нас тут доходят слухи, что у вас в Москве и Петрограде голодные бунты, что вызывались войска и в Москве было много убитых. Напиши мне с оказией, где тут правда, где тут ложь. Конечно, среди наших министров бывают и дураки, и скверные люди, но дойти до голодных бунтов в богатой России – дело невиданное.

С. К. Глинка-Янчевский, 18 октября

С. К. Глинка-Янчевский, 18 октября

Обращаюсь к вам (М. В. Алексееву – Авт. – сост.) как к ближайшему сподвижнику нашего державного вождя по следующему вопросу.

В тылу враги нашей государственности пользуются всякой нашей неудачей, чтобы усиливать агитацию. В прошлом году они использовали в своих целях наше отступление, ныне они пользуются заминкой в Добрудже. Но нынешняя агитация опаснее, так как ведется на почве мародерства, принимающего прямо угрожающие размеры. Беднейшей части населения действительно приходится испытывать крайнюю нужду, детей нечем кормить, цены беспрерывно поднимаются и в последние дни сказочно идут вверх, и при том только потому, что правительство совершенно бездействует, ограничиваясь совещаниями и препирательствами – кому надлежит ведать продовольствием. Это оглашается газетами и производит самое тягостное впечатление, чем и пользуется агитация. <…> Вот почему я утверждаю, что единственный выход из создавшегося положения – это назначение Верховного начальника по снабжению населения продовольствием, который мог бы именем государя не приказывать, а повелевать, который явился бы грозой всем мародерам и которому должны были бы повиноваться все министры. Иного исхода нет и быть не может.