Л. А. Тихомиров, 26 октября

Л. А. Тихомиров, 26 октября

Между солдатами (ранеными) – как слышишь от всех – ужасное раздражение против начальства и властей. Они возвращаются с фронта только с разговорами об «измене». Не приходилось слышать о войсках, не бывших на фронте: лучше ли их настроение.

В народе и вообще – раздражение страшное. О Москве слышал от нескольких, будто полиция вооружена пулеметами на случай волнений, которые, вероятно, очень возможны. Вообще положение самое тревожное.

Беда в том, что у нас все распоряжения крайне глупы. Особенно ужасны меры по «продовольственному» делу. Я уверен, что мы никогда бы не дошли до такого тяжкого положения, если бы правительство не принимало никаких мер, а предоставило все естественному течению. <…>

Как слышно, Дума хочет, по созыве, требовать ответственности министров. Полнейшая чепуха! Тут бы нужна была крупная личность, диктатор, да, разумеется, с характером и здравым смыслом. Большого ума не требуется, а именно здравый практический смысл. Но Дума не знает такого человека, и я не знаю, и где его искать во время такой страшной внешней опасности? Дума уже показала свою глупость на законе о «мясопустных днях», и сама помешана на «мероприятиях». Положение, в сущности, безвыходное. Может быть, самое лучшее, за неимением ничего другого, было бы снова отдать Командование Николаю Николаевичу… Не блестящий исход, а всё-таки… Но это безусловно невозможно. А пока военные дела стоят так скверно, – внутри ничего путного нельзя сделать.

Удивительно, что такая война не могла выдвинуть ни одного крупного человека среди генералов. Неужто же в России действительно нет ни одного человека?

Неизвестный, 28 октября

Неизвестный, 28 октября

У нас новостей никаких, только мы были в бою 9 суток, побил нас герман хорошо, и мы за 9 дней уложили ½ полка, осталось по 30 человек в роте, а теперь опять нам задали выбить германа из окопов, мы согласились, а у нас поконтузн-ло двоих и пошли в околодок, а там поп и полковник взяли их и побили, дали по 25 розог и послали опять на позицию, а мы когда увидели, что эти контуженные пришли назад, так мы забунтовали и начали наши кричать: «Давай полковника, и попа, и врача, и тогда мы пойдем воевать», и подали телеграмму Государю, что мы не хотим воевать больше, возьмите и расстреляйте сами нас, а мы больше воевать не хотим, а они говорят, что будут воевать до последнего солдата.

А. М. Сиверс, 28 октября

А. М. Сиверс, 28 октября

Не могу понять, почему немцы так легко овладевают нашими окопами, а мы не можем нигде их одолеть, несмотря на то, что мы во много раз сильнее числом?