А. В. Жиркевич, 20 октября

А. В. Жиркевич, 20 октября

Что-то фатальное лежит на всем, к чему прикасается наш добрый, благородный Государь. Так и теперь с его вмешательством в дела действующей армии, после небольшого успеха армии Брусилова, настала эпоха новых неудач и заминок, подрывающих дух армии, бодрость в тылу. Продолжаю наблюдать в госпиталях, среди больных и раненых, влияние наших неудач. Хочется написать Государю, чтобы он уехал из армии. Но пиши, не пиши – все останется по-старому. Государь окружен льстецами, которые уверили Его, что он великий полководец.

Е. Ф. Дюбюк, 20 октября

Е. Ф. Дюбюк, 20 октября

Мелькает, вьется белый снег… Говорят, Белое море кишит немецкими подводными лодками… Слух о потоплении в Черном море нашего сверхдредноута…

Кажется, Кострома накануне голода. Говорят, ржаной муки хватит ненадолго. Отовсюду слышно, что растет недовольство и можно ждать продовольственных беспорядков. Уполномоченный бессилен в доставке продовольственных грузов. Разруха полная, а на фронте, говорят, всего в изобилии… Много бед наделал паводок – унес сено, дрова. Все дорожает. Тяжелое время.

М. М. Пришвин, 21 октября

М. М. Пришвин, 21 октября

Тяжкое настроение общества – перед чем-то? Слухи чудовищны и, кажется, верные. Зачуяли мир. А Россия, необъятная страна, стала такой маленькой. 17 миллионов ушло, и нет никого.

В. Г. Короленко, 23 октября

В. Г. Короленко, 23 октября

Германия объявила самостоятельность русской Польши.

Положение несчастной страны теперь трагичнее, чем когда-нибудь. Союзникам (Германия и Австрия) нужна армия. И нужно, чтобы, защищая «независимость» Польши, эта армия вступила в кровавую борьбу с Россией. Ход политически бессовестный, но очень ловкий. Ходы России были тоже политически бессовестны (торжественно данные обещания были сразу же нарушены), но вместе с тем политически неловки и глупы.

В. А. Теляковский, 25 октября

В. А. Теляковский, 25 октября

Вчера вечером у меня был Н. А. Кузминский и много говорил о настоящем положении и порядках в России. Делается жутко, когда все это выслушаешь. Все идет хуже и хуже, не видно никакой надежды на улучшение. Распутин все больше и больше забирает силу в Царском Селе и распоряжается почти открыто при назначениях. Дают деньги – он пишет письма и просьбы. Недавно такое письмо получил начальник Главного штаба Михневич и хотел его представить по команде, но Кузминский его отговорил, ибо результата из этого не будет. Распутин открыто всем этим хвастает, и все начинают это знать. В Ставке настроение неважное. Алексеев уже четыре раза подавал в отставку, ибо на каждом шагу все перемены и приказания отменяются, вчера данные. Нилов и даже Воейков, пользовавшиеся влиянием, убедились, что ничего нельзя сделать – все идет довольно быстро по наклонной плоскости. То же говорит и начальник дворцовой полиции Герарди, которого видал Кузминский. Масса низших чинов бежит. Запасные батальоны здесь, в Петрограде, наполнены очень ненадежным элементом, и в случае беспорядков не на кого будет рассчитывать – это не прежняя гвардия. Государыня Императрица принимает доклады, и недавно графу Бобринскому Государь сказал, когда он приехал в Ставку, что не стоило приезжать: все бы это вы могли доложить в Царском.