Но президента Картера не убедило апрельское предложение Садата и обеспокоило сопротивление египтянина всеобъемлющему подходу. Чтобы преодолеть возражения Садата, 21 октября 1977 года Картер напрямую обратился к нему с просьбой поддержать конференцию. Опасаясь, что президент может вынудить его к дипломатии, в которой враждебные Советы и подозрительные арабские союзники могут заблокировать его усилия, Садат перешел непосредственно к конечным целям. Для того чтобы добиться долгосрочной перестройки египетско-израильских отношений, потребуется еще одно потрясение системы. Позже Садат писал, что выступления Картера за мир "впервые направили мое мышление в сторону инициативы, которую мне предстояло взять на себя".

В качестве ответа на письмо Картера в обращении Садата на открытии нового египетского парламента 9 ноября 1977 года прозвучали знакомые слова о "походе на край земли" ради мира. На этот раз, однако, он включил краткое упоминание о гипотетическом визите в Израиль: «Израиль будет удивлен, когда услышит от меня, что я не откажусь прийти в их собственный дом, в сам Кнессет, чтобы обсудить с ними мир».

Садат похоронил ссылку на Кнессет среди положительных упоминаний о предложенной Картером Женевской конференции - которую он не осмелился отвергнуть. Ради Ясира Арафата, лидера ООП, который сидел в зале, он настоял на том, чтобы в состав участников переговоров на такой конференции входили палестинские представители - требование, которое, как он знал, израильтяне не примут. Хотя серьезность его стремления к миру была очевидна, почти никто не понял, что на самом деле он вынашивал идею визита в Израиль и не собирался ехать в Женеву.

Премьер-министр Израиля Менахем Бегин, однако, уловил сигнал Садата. Бегин сменил Рабина на посту премьер-министра в мае 1977 года. Эмигрировав из Польши в 1942 году, он сначала возглавлял подпольное военизированное подразделение "Иргун", а затем три десятилетия находился в политической оппозиции. Бегин был негибким и легалистичным в своем взгляде на переговоры. Тем не менее, он не исключал возможности заключения "обязывающего мира" с Египтом, если он не будет включать границы, существовавшие до 1967 года. 15 ноября - возможно, из добрых побуждений, а возможно, просто чтобы поставить Садата в невыгодное положение в мировом мнении - Бегин перехватил инициативу и официально пригласил египетского президента в Иерусалим.

Сразу после наступления темноты 19 ноября, в субботу - чтобы соблюсти шаббат - самолет Садата приземлился в Израиле к всеобщему изумлению. Накануне я позвонил Садату, чтобы поздравить его с этой последней смелой мирной инициативой. Я нашел его расслабленным и в мире с самим собой. Как я думаю, кто из ведущих израильских деятелей, спросил он, произведет на него наибольшее впечатление? Сам он считает, что это, скорее всего, будет лихой Эзер Вейцман, бывший командующий ВВС Израиля, а ныне министр обороны в правительстве Бегина (в молодости он был членом подполья "Иргун"). Я предложил Даяна в качестве возможного кандидата. Мы оба ошиблись. Это оказалась "старая" (Голда Меир); она была среди израильских лидеров в очереди на прием в аэропорту.