Нас будут судить не по тому, какие жесткие позиции мы заняли, а по ранам, которые мы залечили, душам, которые мы спасли, и страданиям, которые мы устранили.

Одной из главных целей Садата была демонстрация присущей Египту независимости. На частном ужине после окончания наших официальных отношений я заметил, что американцы, с которыми он работал, должны быть ему благодарны за то, что он заставил нас выглядеть лучше, чем мы были на самом деле. Садат с некоторым акцентом ответил, что его работа была проделана не ради его или чьей-либо репутации. Он приступил к своей миссии, чтобы восстановить достоинство и надежду египетского народа и установить стандарты мира во всем мире. Как он сказал на церемонии подписания египетско-израильского мирного договора в марте 1979 года:

Пусть не будет больше войн и кровопролития между арабами и израильтянами. Пусть не будет больше страданий и ущемления прав. Пусть не будет больше отчаяния и потери веры. Пусть ни одна мать не оплакивает потерю своего ребенка. Пусть ни один молодой человек не тратит свою жизнь на конфликт, от которого никто не выигрывает. Давайте работать вместе, пока не наступит день, когда мечи их превратятся в мехи, а копья - в секиры. И Бог призывает в обитель мира. Он наставляет на Свой путь тех, кого пожелает.

Однако Садат не просто "выразил" свою цивилизацию; он изменил и облагородил ее. Как бы он ни почитал эпическое прошлое, его главным достижением стало преодоление шаблона недавней истории Египта. Точно так же, будучи узником, он преодолел заточение, открыв себя для моральных и философских перемен. В своих мемуарах он вспоминал о тех годах:

Внутри клетки 54, по мере того как мои материальные потребности становились все меньше, узы, связывавшие меня с миром природы, начали разрываться одна за другой. Моя душа, сбросив свой земной груз, освободилась и взлетела, как птица, в космос, в самые дальние области бытия, в бесконечность... Мое узкое "я" перестало существовать, и единственной узнаваемой сущностью стала совокупность существования, устремленная к высшей, трансцендентной реальности.

В этом духе, позже, в своей жизни, он преодолел разрыв между египетским и израильским восприятием и первоначальной несопоставимостью их позиций на переговорах. Он понял, что мышление, основанное на принципе "нулевой суммы", приведет лишь к замораживанию статус-кво, столь же противоречащего национальным интересам Египта, как и делу мира. Затем ему хватило необычайного мужества осуществить эту революцию.

В этих усилиях у него были важные израильские партнеры. География Израиля не располагала к героическим жестам. Однако израильские лидеры, сотрудничавшие с Садатом, - Голда Меир, Ицхак Рабин и Менахем Бегин - были тронуты его видением мира. Рабин, в частности, сформулировал понятие мира, параллельное понятию Садата. По случаю подписания Иорданского мирного соглашения в 1994 году он сказал американскому конгрессу: