Хотя соглашение навсегда перевело англо-ирландские отношения в более дружественную плоскость, оно не смогло обуздать насилие со стороны ИРА, которое усилилось в конце 1980-х годов и не прекращалось в начале 1990-х годов. Размышляя об Ирландии в своих мемуарах, Тэтчер охарактеризовала свой подход как "разочаровывающий". Наши уступки оттолкнули юнионистов, не обеспечив того уровня сотрудничества в сфере безопасности, на который мы вправе были рассчитывать", - писала она в 1993 году, заключив: «В свете этого опыта, безусловно, пришло время рассмотреть альтернативный подход».

Мир в провинции был окончательно достигнут только после заключения Соглашения Страстной пятницы в 1998 году. Это соглашение, пришедшее на смену Англо-ирландскому соглашению Тэтчер, было гораздо более амбициозным, однако оно разжигало меньше юнионистской розни, так как три из четырех важных юнионистских партий согласились с ним. Соглашение устанавливало децентрализованный законодательный орган и исполнительную власть в Северной Ирландии, гарантируя, что в региональном правительстве будут представлены как националисты, так и юнионисты. Кроме того, в соответствии со своей стороной соглашения, Республика Ирландия исключила территориальные претензии к Северной Ирландии из своей конституции.

Ирландское наследие Тэтчер изобилует иронией. Она так и не разработала свое собственное четкое видение Северной Ирландии, предоставив вести переговоры Роберту Армстронгу, секретарю кабинета министров, которому она делегировала эту задачу, однако Англо-ирландское соглашение стало крупным дипломатическим достижением. Соглашение было бы невозможным, если бы она не держала лидеров юнионистов в неведении относительно сути переговоров, которые, если бы они знали, скорее всего, привели бы к забастовке протестантских рабочих и парализовали бы провинцию.

В конце концов, мир, к которому она стремилась, был достигнут путем прямых переговоров между фракциями Северной Ирландии - переговоров, для которых труды Тэтчер помогли создать необходимые условия. Таким образом, сожаление, которое она позже выразила по поводу политики, проводимой ее правительством по ту сторону Ирландского моря, кажется необоснованным. Ее видение приближалось к пределам возможного в регионе, столь глубоко разделенном по религиозному признаку и отмеченном горьким наследием насилия. Несмотря на, казалось бы, непреодолимые трудности, она заложила фундамент для поколения относительного мира в Северной Ирландии.

Фундаментальные истины: 'Особые отношения' и холодная война