В декабре 1942 г. учебные занятия проходили в 84 школах Ленинграда, в которых обучалось 27 тыс. детей, или всего 6 % довоенного контингента. Столь резкое снижение количества учащихся объяснялось тем, что в результате эвакуации 1942 г. из города были вывезены дополнительно десятки тысяч детей, а также тем фактом, что из-за болезни и слабости основную массу учащихся составляли ученики младших классов, так как большинство детей старшего школьного возраста трудилось вместе со взрослыми на производстве или занималось в ремесленных училищах и школах ФЗО. В жизни маленьких ленинградцев школы играли главную роль. Для многих из них школа стала вторым домом, в котором они проводили практически целый день, подчиняясь режиму трехразового питания: завтрак – с 8 час. 15 мин. до 9 час. 50 мин.; обед – с 14 до 16 час.; ужин – с 18 час. до 19 час. 30 мин.[452] В декабре 1942 г. при 52 детских столовых было организовано усиленное питание для 15 тыс. детей школьного и дошкольного возраста[453].

По постановлению Совнаркома СССР в 1942/1943 учебном году во всех школах вводилась военно-физическая подготовка; дети обучались строевой подготовке, знакомились с материальной частью оружия, учились пользоваться противогазами. В условиях города-фронта обучение детей в период второй блокадной зимы по-прежнему было сопряжено с большими трудностями. Учительница 50-й школы Приморского района С. Н. Саговская вспоминала: «Зима. Паровое отопление в школе не действует. Топятся самодельные печки-времянки. Тепла от них мало, зато дыма много, полная зависимость от погоды. Ветер благоприятный, печка топится хорошо, подул с другой стороны – весь дым хлынул в комнату. Но как бы ни топилась времянка, а в классах холодно. Сидим в пальто, валенках, шапках, рукавицах. За ночь замерзают чернила, утром отогреем на печке. Устный урок проводить легче, урок письма проходит очень тяжело. Мерзнут руки. Дуют ребята на покрасневшие, окоченевшие пальцы, греют их своим дыханием и снова пишут. Прекращать работы нельзя: программа должна быть выполнена. Временами над школой свистят снаряды, доносятся глухие разрывы. К свисту снарядов мы привыкли, а если разрывы снарядов не слишком близки, продолжаем работать: нам некогда»[454]. После посещения осажденного Ленинграда А. Фадеев особо отметил подвиг его школьников, помогавших взрослым защищать свой город. «И самый великий подвиг школьников Ленинграда в том, что они учились, – писал он. – Да, они учились, несмотря ни на что, а вместе с ними навеки сохранится в истории обороны города прекрасный мужественный образ ленинградского учителя»[455].