Увы, далеко еще не все жители города-фронта были сыты. Рационнное питание, которое было введено с мая 1942 г. как новая форма общественного питания, имевшая целью организовать правильный режим питания населения, охватывало к концу 1942 г. менее его четверти – 138 тыс. из 641 тыс. человек[429]. Для столовых рационного питания были утверждены нормы продуктов питания по каждой группе населения с равномерным распределением этих продуктов в течение дня. Одновременно был разработан новый тип продуктовых карточек для столовых с получением всех продовольственных товаров в виде готовой пищи. Хотя нормы выдачи продуктов в столовых рационного питания были ниже, чем в столовых повышенного типа, переход на рационное питание позволял последним избежать резкого изменения состава и режима питания. Тем не менее рационное питание служащих вызывало постоянное чувство голода. Востоковед А. Н. Болдырев приводит в своем дневнике за 10 декабря 1942 г. подслушанный им разговор «трех голодных, припухших, слабых старушек», находившихся «на служащем рационе». На вопрос одной из них – «Неужели придется помирать в эту зиму?» – другая отвечала: «Ну что ж, и помрете, я тоже могу помереть. Вот перед смертью хотела бы раз поесть как следует, пообедать бы хорошенько и помереть»[430].

Наступившая вторая блокадная зима подтвердила опасения многих жителей в том, что трудные времена еще не закончились, хотя большинство все же верило, что испытаний первой блокадной зимы удастся избежать. «И сейчас еще многие недоедают, на улицах, в трамваях полно дистрофиков, – писала 7 декабря 1942 г. в своем дневнике сотрудница 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. Сегодня мне говорили, что резко увеличилось их поступление в больницы, увеличилась смертность, кто-то уже видел трупы на улицах, но это все не то, не тот беспросветный мрак, что мы переживали прошлой зимой»[431]. Тем не менее снова появляется у медиков термин «быстрая смерть». Медицинская сестра В. К. Берхман в связи с этим отметила 14 декабря 1942 г. в дневнике: «Снова перепадают быстрые смерти от ослабления сердечной деятельности. Умерла на моем дежурстве молодая, с виду совершенно здоровая работница В. Д. Криволап. Полное сознание: “Ой, ребятки, – трудно умирать!” Мы ее успели отправить в приемный покой больницы Эрисмана. Из машины вынесли – последние вздохи!»[432].

Причиной так называемой «быстрой смерти» стала сосудистая гипертония, которая начала быстро распространяться со второй половины 1942 г. среди населения города.

Исследования ученых-медиков показали, что сосудистая гипертония является прежде всего следствием алиментарной дистрофии, от которой не оправилась значительная часть жителей Ленинграда. На состоявшейся 26 декабря 1942 г. общегородской конференции по алиментарной дистрофии и гипоавитаминозам ведущие специалисты в этой области говорили о необходимости принятия срочных и действенных мер по борьбе с этими массовыми заболеваниями ленинградцев[433]. Эффективность борьбы зависела от повышения квалификации врачей и постоянного квалифицированного контроля и руководства лечебным процессом. Для этого заведующий городским отделом здравоохранения профессор Ф. И.Машанский предлагал привлечь к организации контроля за лечебным процессом ведущих специалистов в различных областях медицины[434]. 28 декабря 1942 г. Государственная штатная комиссия при СНК СССР, «учитывая особые условия города Ленинграда», разрешила ввести в штаты районных отделов здравоохранения должность старшего терапевта, а в Городской отдел здравоохранения – должность главного терапевта[435].