Набирающий силу панславизм он также оценивает скептично, подчёркивая, что «из России, из её византийско-монгольского Кремля, хотели сделать святую святых славянского мира», а саму идею панславизма он именует смешной: «Какая смешная идея, подчинить высшие племена этой великой расы (поляков, сербов, богемцев и т. д.), эти поэтические страны, овеянные в Европе такой славой, финно-татарскому племени, у которого славянская кровь (под монголами и немцами) отчаянно разбавлена!»[1222]По словам Мишле, все славянские народы, с которыми соприкасается Россия, становятся бесплодными и униженными. Он предостерегает, что то же самое произойдёт с восточными народами, если Россия обратит свой взор на них. Все его симпатии целиком на стороне Польши: «Польша — это сердце Севера». Более того, Польша для Мишле — это сама Франция[1223].
В этом же сборнике был опубликован цикл статей под названием «Мученики России». Для Мишле «мученики» — это не все русские, а только русские оппозиционеры, противники власти, Герцен и Бакунин. В целом же Россия — это апофеоз смерти: «Политическая жизнь? Уничтожена. Литературная жизнь? Уничтожена»[1224].
* * *
Прошло десять лет после восстания в Польше. Для Франции ситуация кардинально изменилась: Франко-прусская (или, как её сейчас именуют, Франко-германская) война 1870–1871 годов окончилась поражением и национальным унижением; уже мощная Германская империя вновь запугивает Францию, и обессиленная Третья республика ищет помощи у самодержавной Российской империи. Романтик Жюль Мишле, будучи рациональным французом, перестроился. В своей «Истории XIX века», опубликованной в 1872–1875 годах, описывая Наполеоновские войны и Русскую кампанию Наполеона, он уже не позволяет себе пропагандистских выпадов о том, что русские — это вообще не люди, а моллюски на дне морском, и о том, что Россия — это холера и ложь. Теперь Россия предстаёт великой державой, достойной победить Наполеона, и именно Наполеон Бонапарт описывается как величайший лжец[1225]. И даже крестьянская община — это уже не смерть, как писал Мишле в «Демократических легендах Севера». Крестьяне вовсе не ведут растительную жизнь, они желают освобождения, но только с землёй; они следуют своим традициям, чтут своих святых. И для Наполеона «оказалось делом крайне трудным вести французскую армию в стране не фанатичного ханжества, как Испания, но сильно подчинённой местному культу»[1226].
Таковы метаморфозы французской души. Изменилась политическая конъюнктура, ухудшилось международное положение Франции — и страстный романтик и пропагандист Жюль Мишле, буквально всей душой ненавидевший Россию и русских, превратился в уравновешенного, рационального и вполне объективного историка, «забывшего» о своих текстах 1850-1860-х годов. В России книги Жюля Мишле активно издавались, начиная с XIX столетия, а в 2022 году впервые на русском языке в шести томах было опубликовано полное комментированное издание его «Истории Французской революции».