Как подчёркивал русский публицист, картина была выставлена в Париже в одном из лучших магазинов, на самом бойком месте и привлекала «огромные массы парижан, которые плачут об участи Польши, проклинают Россию и, конечно, от души верят в ужасное варварство русских»[1215].
Польская эмиграция не могла остаться равнодушной к работе Робера-Флери. Один из поляков написал стихи в честь художника, которые тут же были переведены на французский язык и опубликованы. На обложке были перечислены все территории, о присоединении которых мечтали поляки: Русь Белая, Русь Червонная, Русь Чёрная, Волынь, Подолия, Смоленск, Жмудь, Украина, а также помещена подпись: «Тони Роберу-Флери от эмиграции польской за патриотическую картину —
Эти стихи раздавались парижанам бесплатно или продавались по очень невысокой цене, и таким образом, как отмечал Аскочен-ский, антирусская пропаганда распространялась весьма быстро[1216].
Спустя два года, 22 января 1863 года, в Варшаве вспыхнуло восстание. Европа снова живо откликнулась на события в Царстве Польском. Уже знакомый читателю Жюль Мишле написал сборник статей под названием «Мученица Польша»[1217]. В этих текстах он чуть смягчает прежний взгляд, называя главной чертой русской души страдание, а главным признаком русского человека — «разбитое сердце»[1218].
Однако по отношению к России как таковой его позиция не меняется. Если Польше Мишле предсказывает великое будущее, то будущее России, по его словам, — это смерть: «Жестокий Пётр Великий создал империю, убив нацию»[1219]. Россия — это не только смерть, это ещё и бесконечный террор, а император Николай I, отмечает Мишле, возомнил себя Иваном Грозным. Более того, по мнению историка, Россия постоянно «живёт в 1793 году». Мишле имеет в виду якобинский террор в годы Французской революции. «Россия может убить за один взгляд. Несчастье тому, кто видит!» — и снова возвращается к своему диагнозу, поставленному России: «Россия — это холера». Но теперь у него появляется ещё один образ: Россия — это людоед, желающий поглотить всю Европу[1220].
При этом, подчёркивает Мишле, с каждым новым правителем ничего не меняется, система остаётся той же, как и просчитанная жестокость народа: «Слепой, дикий, необузданный, он грабит, убивает, сжигает. Таким он был во время бесчинств в Варшаве, таким он был в марте 1863 года. Если там и был какой-нибудь благородный офицер, в целом это ничего не меняет». Но дальше историк, точнее, пропагандист Мишле ставит вопрос о военной силе России и делает вывод о том, что Россия — это колосс на глиняных ногах: «Никакой серьёзной армии или администрации не существует», — подчёркивает он и приводит в качестве примера неслаженность действий русской администрации в годы Крымской войны[1221].