Россия, как и европейские государства, отмечает Леруа-Больё, была централизованной монархией. Однако «она не имела ни одного из инструментов или институтов европейских монархий, парламентов и университетов, людей мантии и учёных. Она имела монархов, но никогда не имела двора. Закрытые в тереме, татарском или византийском гинецее, царицы и царевны позволяли царям хамство по отношению к своему полу (здесь он ссылается на историка И.Е. Забелина — Н. Т.). Московия не имела ни замков, ни дворцов. Кремль был лишь крепостью и монастырём, в котором низменные армейские удовольствия перемежались с утомительной чопорностью церковников»[1431].

В результате, по словам Леруа-Больё, сбросив татарское иго, Московия пробудилась в самом расцвете средневековья, однако «без крестовых походов и рыцарства, без трубадуров и труверов, без схоластиков и легистов, без всего этого у неё было лишь усечённое средневековье. Без Реформации, без Ренессанса, без Революции её новая история была ещё более неполноценной. Она испытала только отдалённые последствия великих событий и великих эпох истории Европы XII–XVIII веков»[1432].

Поэтому, лишённая всего того, что наполняло историю западных наций, история России представляется Леруа-Больё «бедной, безжизненной и пустынной, как равнинные деревни Севера <…> Ни один народ не имел опыта такого ущербного и в то же время такого печального образования»[1433]. И дальше Леруа-Больё повторяет появившуюся ещё во времена Сигизмунда Герберштейна и окончательно упроченную Кюстином мысль о том, что русские — нация имитаторов, способная лишь копировать, а не созидать. Русскому народу, по словам Леруа-Больё, было отказано в оригинальности: «Россия имела достаточно соседей и отношений с ними, чтобы всегда оставаться в состоянии имитации. Она последовательно прошла от нравственного ига Греции и татар, литовцев и поляков, чтобы закончить игом немецким или французским. Постоянно пребывая в состоянии интеллектуального вассалитета, копируя иностранные обычаи, идеи и моды, она была почти бессильна приспособить к себе чужие институты и сделать их национальными»[1434].

Как видим, Леруа-Больё воспроизводит устоявшиеся клише: Россия — страна без истории, без прошлого, не знавшая ни Ренессанса, ни Реформации, ни великих потрясений Нового времени. Неспособная к созиданию, она лишь копирует внешние элементы. Самая поразительная вещь в русской истории, по словам исследователя, — это её «крайняя бедность и бесплодность». Россия, несмотря на сложную судьбу и потрясения, «избежала великих религиозных или интеллектуальных движений, она не прошла через великие социальные или политические эпохи, которыми была отмечена бурная и насыщенная жизнь западных народов»[1435].