Как отмечает Г. Меттан, «несмотря на свою декларируемую прорусскую позицию, Анатоль Леруа-Больё активно эксплуатирует стереотипы, рождённые в ходе либеральных антирусских дискуссий <…> По его мнению, России можно симпатизировать, но это не сделает её менее отсталой. В этом смысле автор выступает как настоящий представитель европейского прогресса и американской демократии, что неудивительно в разгар колониальной экспансии»[1436]. Это понимают и историки, России не симпатизирующие. Как утверждает А. Безансон, Леруа-Больё решил «стать для этой страны разом и Тэном, и Токвилем; впрочем, не следует забывать, что Леруа-Больё был сторонником русско-французского союза и своей книгой готовил умы к приятию этого союза. Однако, если прочесть его повнимательнее, становится понятно, что, несмотря на всю учтивость его тона, иллюзий насчёт России он не строит»[1437].

Россия, уверен Леруа-Больё, является не только «страной пробелов», но и страной парадоксов, и это проявляется в её историческом развитии: Россия — страна старая, но всё в ней — новое. И далее он приводит слова Жозефа де Местра, по его мнению, лучшего знатока России, который писал одному русскому: «У вас ничто не уважается, потому что ничего нет древнего». Эти слова, отмечает Леруа-Больё, потом повторил П.Я. Чаадаев: «Всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось»[1438].

В другой части своей книги Леруа-Больё поясняет, что Россия всё-таки имеет длительную историю, однако цепь её национального существования дважды или трижды резко прерывалась. Поэтому «свою историю русский народ скорее терпит, нежели созидает». Русская история была скорее пассивной, нежели активной, в отличие от Запада, где свободно развивался национальный гений. То есть европейцы сами делали свою историю, русские же плыли по течению или просто терпели, не пытаясь переделать свою судьбу. В этом отношении, отмечает Леруа-Больё, Россия очень мало похожа на европейские нации; история просто «давит на плечи русского народа»[1439].

Как нация русские тоже находятся в стадии формирования (опять-таки, это общее место). Леруа-Больё даже сомневается в существовании русской нации как таковой, подчёркивая, что «единства почвы», то есть проживания на одной территории, недостаточно для того, чтобы обеспечить политическое единство; нужен материальный или моральный консенсус среди населения, некоторое родство крови и духа, без чего нет национального единства. В России, по его мнению, этого пока не существует[1440]. Отсюда — некий незавершённый, импрессионистский портрет русской жизни и русской нации, набросок, который, по словам Леруа-Больё, он делает. Русские напоминают ему актёра, который должен выйти на сцену, не выучив своей роли, или человека, который, не получив образования в детстве, обязан постигать науки во взрослом состоянии[1441].