Инаковость России Леруа-Больё объясняет прежде всего спецификой её исторического развития. Сравнивая российскую историю с историей народов Европы, он именует её «негативной» в том смысле, что «история России отличается от истории других европейских наций скорее тем, чего ей недостаёт, нежели тем, чем она владеет». Если для Кюстина Россия — «царство фасадов», то для Леруа-Больё — «царство лакун и пробелов». И лакуны в прошлом соотносятся с лакунами в настоящем, с лакунами в области культуры и даже в самом духе русского народа. «Эта пустота истории, это отсутствие традиций и национальных институтов у народа, который не смог заимствовать чужие традиции <…> мне представляется одной из причин негативных склонностей русской интеллигенции (именно этот термин он использует — Н. Т.), одной из отдалённых причин морального и политического нигилизма»[1427].

Московия, продолжает Леруа-Больё, не знала феодализма, который с принципом взаимосвязи между службой и долгом формировал понятие права; не знала рыцарства, а именно ему Запад обязан идеей чести, и именно в этом Монтескьё, как отмечает исследователь, усматривал фундамент монархии и основу чувства собственного достоинства. Россия никогда не имела дворянства, а её единственными рыцарями были казаки — «армии дезертиров и беглых крепостных, сообщество авантюристов наполовину христианских, наполовину пиратских, которым степь гарантировала дикую свободу»[1428].

Россия не имела ни коммун, ни хартий, ни буржуазии, ни третьего сословия. Новгород, Псков, Вятка, находящиеся на окраинах страны, являлись, по мнению Леруа-Больё, лишь исключением из правил, и этого было явно недостаточно для развития страны. И даже городов, продолжает он, не было. В Московии, освободившейся от татарского ига, был только один город, резиденция князя, но эта столица была лишь огромной деревней, а сама Московия являлась «государством крестьян, сельской империей». Между тем, подчёркивает Леруа-Больё, без городов нет ни богатства, ни искусств, ни науки, ни политической жизни. Более того, нет самой цивилизации[1429]. Все эти утверждения далеко не новы; эти же самые мысли развивал, например, маркиз де Кюстин, об этом писал в своих «Заметках о России» историк и знаток Средневековья, посол Франции в России Проспер де Ба-рант.

О подобных настроениях в немецких землях в 1844 году сообщал Ф.И. Тютчев: «Я знаю, что при необходимости найдутся безумцы, готовые с самым серьёзным видом заявить: „Мы обязаны вас ненавидеть; ваши устои, само начало вашей цивилизации противны нам, немцам, людям Запада…"»[1430]