Екатерина Великая, по мнению Леруа-Больё, была подлинной продолжательницей дела Петра, правда, в негативном смысле: «Она на него очень похожа — без морали, свободная от всяких добродетелей и качеств государственного деятеля»[1453]; в императоре Александре I, чувствовавшем себя Мессией и мечтавшем вылечить народ, воплотились все противоречия и надежды его эпохи, одной из самых бурных в истории; в личности императора Николая I «казалось, возродились старые московские цари, омолодившиеся и приглаженные на современный манер <…> Николай был олицетворением идеального самодержца. Он отклонял все изменения, а его идеалом была стабильность. Напуганный западными революциями, он изолировался от Европы»[1454]. И только при императоре Александре II[1455], подчёркивает исследователь, «двери империи снова были открыты и, наконец, была проведена реформа, которая должна была примирить Россию как с самой собой, так и с Европой»[1456], имея в виду Крестьянскую реформу. Таким образом, «правление Александра II может быть рассмотрено как окончание длительного исторического цикла аристократических реформ»[1457]. При этом, поясняет Леруа-Больё, Великие реформы императора Александра II не являлись просто «переоблицовкой фасада; были заменены и переделаны сами основы общества»[1458].

Итак, прошлое России мрачно и драматично. Однако, подчёркивает исследователь, если «русская почва не была подготовлена для того, чтобы служить колыбелью европейской культуры, она замечательно пригодна для того, чтобы ею стать»[1459]. Отмечая, что если сегодня Россия кажется слабой по сравнению со странами Европы, то через столетие Европа будет не в состоянии с ней соперничать. И русские, по его словам, прекрасно понимают, что придёт день, когда их мощь сравняется с их естественными ресурсами и размерами их территорий[1460]. Россия для Леруа-Больё — вовсе не колосс на глиняных ногах, как о том многие писали; и если прошлое России он воспринимал в традиционном ключе, то относительно её будущего был гораздо более оптимистичным.

По убеждению Леруа-Больё, России, как молодой, формирующейся нации, предстоит выполнить одновременно задачу и Европы, и Америки. В этом отношении его взгляд во многом сходен с подходом А. де Токвиля, а книгу Леруа-Больё не только противопоставляли книге Кюстина, но и считали неким аналогом работы Токвиля, только о России. Но если либерала Токвиля самодержавная и недемократичная Россия пугала, то либерал Леруа-Больё такого страха не испытывал, да и настроения во Франции быстро менялись, и огромная по своим масштабам Россия воспринималась уже не как угрожающая, а как оборонительная сила.