Э. Каррер д’Анкосс, возлагая в какой-то степени и на самих русских вину за сложившуюся ситуацию («в силу долгой традиции они готовы принижать сами себя, но одновременно убеждены в своих особенных добродетелях, что придаёт восприятию России русскими почти мистический характер…»), подчёркивает, что «есть пункт, по которому Запад и Россия могли бы легко понять друг друга: необходимость для России завершить наконец модернизацию, приняв политическую и экономическую модель, некогда приведшую Европу к столь впечатляющему уровню развития»[1474]. Представляется, что Э. Каррер д’Анкосс западный взгляд на русскую историю преподносит как самовосприятие русских: «Прошлое представляется русским цепочкой катастроф, в промежутках между которыми предпринимались попытки сдвинуть страну с места, чтобы позволить ей присоединиться к Европе и достичь её уровня развития»[1475]. Перед нами классическая схема видения России Западом, и Э. Каррер д’Анкосс воспринимает Россию как страну, жаждущую учиться у Запада, поскольку, по её мнению, это является естественным желанием любого другого народа[1476].
Или, например, А. Безансон, рассуждая о публикации книги М. Малиа, отмечает, что автор «сумел дождаться конца истории, логической развязки — крушения коммунизма, или, говоря иначе, возвращения России в русло общей истории человечества»[1477].
Об этом же пишет Ларри Вульф, подчеркивая, что распад СССР и падение Берлинской стены поставили перед Западом насущные вопросы: можно ли будет признать Россию частью Европы?[1478]
Дж. Кеннан, рассуждая о феномене книги Кюстина, отмечал, что если бы либеральная тенденция продолжилась и после 1914 года, «тогда мы просто забыли бы о неудачной попытке Кюстина понять Россию Николая I. Но 1917 г. и всё последующее радикально изменили картину»[1479]. В результате, по мысли Кеннана, идеи французского маркиза получили своё подтверждение спустя сто лет после написания книги[1480]. Как видим, американский историк и дипломат полагал, что, если бы Россия пошла по либеральному западному пути, книга Кюстина оказалась бы забыта, а взгляд на Россию был бы иным.
Коммунистической России давно нет, но о работе маркиза де Кюстина до сих пор хорошо помнят, а современное отношение к России и действия западных держав подтверждают, что дело вовсе не в коммунистической идеологии. Взгляд на сильную самостоятельную Россию будет «кюстиновским». Россия в глазах Запада зачастую воспринимается как стремящаяся к экспансии империя, а тот факт, что Россия может защищать свои национальные интересы и не может поступиться своей безопасностью, в расчёт не принимается.