Однако насколько выводы, сделанные Леруа-Больё, были новаторскими? Действительно ли, как пишет О. С. Данилова, «с появлением „Царской империи" европейская общественность наконец получила наиболее полную, добротную и интересно написанную книгу о самой сути жизни России, что позволило широко и по-новому взглянуть на эту страну, сломав предрассудки и заполнив многочисленные белые пятна в истории её развития в глазах иностранцев»[1466]?

Леруа-Больё относился к России с безусловной симпатией, при этом вовсе не был её апологетом и не идеализировал её, отчётливо видя «пробелы» в её развитии. Далеко не новаторскими были его выводы. Однако он, прежде всего, стремился Россию понять, хотя, как и многие авторы, писавшие до него, сравнивал Россию с Европой и, не находя общих моментов, говорил об ущербности русской истории, взирая на Россию через традиционную оптику превосходства. И это отразилось уже в названии книги — «Империя царей». Почему царей? Потому что французы долго не признавали титул императора за Петром Великим, и поэтому все российские императоры для них — просто «цари». Поэтому можно сказать, что взгляд Леруа-Больё — это слегка подретушированный и смягчённый традиционный образ «варварской» России. Анатоль Леруа-Больё, испытывая глубокий и подлинный интерес к России, стремясь её понять, не свободен от трансляции антирусских стереотипов, сформировавшихся в рамках европейской культуры, хотя, на мой взгляд, делает он это, скорее по инерции и сложившейся историографической традиции.

Если в предыдущие десятилетия взвешенные и спокойные книги о России, не имеющие налёта сенсации и разоблачений, не были интересны французскому читателю, то в условиях наметившегося российско-французского сближения, когда Россия ста новится основной темой во французском политическом дискурсе и общественной жизни, книга Леруа-Больё пришлась к месту и ко времени. Тогда начала формироваться не просто мода на Россию, а любовь к ней, основанная на страхе перед Германией, когда французы, по образному выражению Ш. Корбе, русско-французский союз, этот брак по расчёту, быстро превратили в союз по любви[1467]. Отсюда и такой интерес к этой книге, которая оказалась не просто востребованной, но рекомендовалась к изучению во всех учебных заведениях, где готовили будущих славистов[1468]. Её читали именно поэтому, а вовсе не потому, что она содержала новый, доброжелательный и объективный взгляд на великую, огромную, но при этом вовсе не страшную Россию. Мода, однако, быстро прошла, и теперь книгу помнят разве что специалисты. А самые достойные из них удостаиваются престижной российско-французской международной премии имени А. Леруа-Больё, учреждённой в 1995 году и присуждаемой за лучшее российское произведение о Франции или за лучшее исследование в области французской литературы.