Однако отношения Хоуи с отцом оставались напряженными. «Печально, но Билл неоднократно замечал, что Хоуи мало о нем знает – кто он, чем занимается, – вспоминал Роберт Колодни. – Билл сетовал, что не может достучаться до него». Джини никогда не понимала отношения Билла к Хоуи, поскольку Мастерс, несмотря на все занятия психотерапией, так, казалось, и не извлек никаких уроков из собственных разрушительных отношений с отцом. «Билл нередко поступал с ним подло и жестоко, – рассказывала она. – У Хоуи не было причин его любить. Он из тех, кто делает из лимонов лимонад. Весь в мать».

Закрывая клинику, Билл Мастерс понимал, что многие аспекты человеческой сексуальности остались неизученными, и он надеялся, что клиника продолжит эту работу после его ухода. Он безуспешно пытался выбить федеральный грант на кризисный центр для жертв сексуального насилия, намереваясь изучать глубинные причины и симптомы такого насилия. Главной загадкой осталась нейрофизиология секса. С научной точки зрения он так и не разгадал фундаментальной загадки, поднятой в «Сексуальных реакциях человека», признав, что «вопрос, почему мужчины и женщины реагируют именно так, как реагируют, остался в этой книге без ответа». Другие европейские исследователи повторили эксперименты и подтвердили четыре основные фазы цикла сексуальных реакций, впервые описанные Мастерсом и Джонсон, но дальше не продвинулись. В 1990-х годах врачи могли исследовать деятельность мозга и других органов уже с помощью компьютерной томографии и МРТ – намного более прогрессивного инструментария, чем был в лаборатории Мастерса и Джонсон. Если бы правительство отринуло моральные ограничения и предоставило финансирование, если бы только научные учреждения вроде Университета Вашингтона снова приняли их и предоставили эффективных сотрудников и поддержку – тогда, по мнению Мастерса, они могли бы разгадать множество важных нюансов. Может быть, им удалось бы улучшить и облегчить жизнь жертвам инсульта, неврологических болезней, тем, у кого травмирован позвоночник, помочь им вернуть некое подобие сексуальности.

К закрытию программы модель Мастерса и Джонсон была принята уже по всей стране. Их физиологические находки развеяли представления Зигмунда Фрейда о женской сексуальности, а терапия бросила вызов традиционным психоаналитическим методам лечения людей с сексуальными проблемами и радикально изменила их. Несмотря на то что они значительно подняли цены на лечение, оно все равно оставалось дешевле, чем у фрейдистов. «Походите два-три года на психотерапию и посчитайте, во что вам это обойдется!» – настаивал Мастерс. Однако к 1994 году базис терапевтического подхода Мастерса и Джонсон – когда пару пациентов лечил дуэт из разнополых терапевтов – пал жертвой тотального контроля стоимости медицинских услуг в рамках управляемого медицинского обслуживания и переоценки клинических стандартов. «За двоих терапевтов приходиться платить вдвое больше, – говорил доктор Алекс Левэй, чью жизнь и карьеру полностью изменили Мастерс и Джонсон, в интервью за несколько месяцев до смерти. – Люди теперь намного проще относятся к сексу. Так что, когда двое приходят лечить сексуальную проблему, им все равно – мужчина будет ими заниматься или женщина».