По личным причинам Джонсон как-то согласилась пообедать в Сент-Луисе с Мастерсом, который привел свою новую жену.

– Я тебе рассказывал, как мы с Доди познакомились? – спросил он за столом.

– Нет, расскажи, – машинально ответила Джини тем же голосом, которым раньше опрашивала пациентов.

Джонсон до тошноты наслушалась этой мудреной «истории о розах». С момента встречи с потерянной любовью всей своей жизни, он рассказывал ее в каждом интервью. Тем не менее природное любопытство Джини заставило ее выдержать еще один повтор. «Мы ели морепродукты и пили “маргариту”, так что можно было и потерпеть», – вспоминала она. Билл скрипучим голосом рассказывал романтическую историю юности на севере Нью-Йорка. При этом в новой версии он побеждал превратности любви и мужчин, которые женились на его возлюбленной Доди, пока не встретил ее снова. Он закончил вызывающей, хвастливой оценкой второго мужа Доди, с которым познакомился в Аризоне.

– Знаешь, как только я увидел его, сразу понял, что я лучше, – прокаркал он.

Джонсон не ответила, только хихикнула и сменила тему. Его слова можно было списать на бред больного и слабого человека, трясущегося от старости. Но они звучали в ее голове еще много лет спустя, как, наверное, самое точное выражение сути Билла Мастерса – жестокого, напыщенного и в глубине души неуверенного. «Вот ключ ко всему, чем он был, ко всей его мотивации, – говорила она, все еще размышляя о нем через десять лет. – Вот это – “сразу понял, что я лучше” – всегда вело его. Неизменно быть лучшим».

Глава 39 Некролог

Глава 39

Некролог

Билл Мастер постепенно изменял пожизненной привычке ежедневно ходить на работу. К 80 годам ни разум, ни тело уже не служили ему, как раньше. После ухода Вирджинии Институт Мастерса и Джонсон, казалось, потерял смысл. Количество пациентов, обращавшихся за лечением, снизилось до минимума. «Его график радикально ужался», – рассказывал Фредерик Петерсон, который в 1994 году стал последним учеником Мастерса.

Под его руководством Петерсон провел тематическое исследование одной пары, которая после семи безуспешных лет брака смогла совершить полноценный половой акт после всего недели лечения. Хотя институт и разваливался, «магия работы с людьми», как называл это Петерсон, дала ему представление о целительной силе терапии. Сотрудников осталось мало, так что в обязанности Петерсона вошла также обработка документов и записей за 40 лет. Однажды Мастерс попросил его найти пленку с фильмом под названием «Женский оргазм», который они с Джонсон записали в Университете Вашингтона еще в 1959 году. Съемочная группа, работавшая над документальным фильмом о Мастерсе и Джонсон, спросила, можно ли получить эту лабораторную запись. Мастерс не представлял, где она.