Вогнав подвижные борта в глубины черепной коробки новой плоти, бесица-трясавица, не сильно качнула дротинами, укрепленными на лоханке, тем перемещая и мозг, и лучицу внутрь головы. Явственно спешно, Трясца-не-всипуха, срыву дернула борта лоханки из черепа, при этом раздался едва слышимый звук плюха, точно мозг намертво спаивался со всеми возможными жилками, нервами, мышцами и сосудами внутри него. И лишь потом Сухея приставила воложку со сводом черепа к голове, границами стыка и надавила, а Лидиха при помощи дымчатых пульсирующих лучей света, вырвавшихся из ее единственного ока во лбу, попеременно меняющих тон с голубого на разрознено-желтоватый, и все еще ледяных кончиков собственных перст стала сращивать края костей и кожи, нанося туда широкой полосой голубой иней.

Еще верно пару минут, в каковом новое тело Яробора Живко, увитое ажурной сетью голубых волоконцев, будто укрытое сверху сквозным паутинчатым одеялом, резко дернуло конечностями подтверждая начало жизни. И также резко дернул конечностями Перший, начав медленно падать на пол. Увы! не в силах удержать разом одеревеневшее недвижное тело своего Творца Подрожья только придержала его голову. Глаза Димурга днесь махом сомкнулись, кожа на лице приобрела серый цвет в тон его сакхи, словно сожрав присущую ему коричневу. Под тончайшей кожей потухло не только золотое сияние, но и оранжевые паутинные кровеносные сосуды, ажурные нити кумачовых мышц, жилок. И Господь Перший застыл.

— Господь! — чуть слышно шепнула Кали-Даруга.

Она стремительно упала пред лежащим Творцом на колени, и, обвив его голову руками, низко склонившись, принялась целовать мгновенно потрескавшиеся сухие губы Бога. Вдыхая в приоткрытую щель рта те малые искорки, что составляли ее сущность. Лобызая ноздри, облизывая поверхность губ своим влажным вторым языком. Наконец тело старшего Димурга самую малость вздрогнуло, точно он вздохнул, и серость кожи на скулах приобрела едва заметную голубизну, а немного погодя марность. Однако даже после этого демоница не перестала целовать уста Бога.

— Прекратите, рани Темная Кали-Даруга! — тревожно вскрикнула Трясца-не-всипуха.

Старшая бесиц-трясавиц только сейчас оглянувшаяся, узрела и состояние Бога, и перекачку в него сил демоницей. Она торопливо обежала лежащее тело Господа, и Подрожью, да заскочив за спину рани вельми крепко ухватила ее за плечи, с силой дернув на себя, при сем на удивление мощно встряхнув и не менее строго крикнув:

— Рани Темная Кали-Даруга, что вы делаете? Вы убьете себя! Грозница, Сухея помогите мне, — весьма властно дыхнула она в направление своих соплеменниц, верно в этих условиях токмо Трясца-не-всипуха сохранила ясность ума.