Джек задумался. Даже про ножик в руке забыл.

– Ну, Виктория, может.

– Почему?

– Как английская королева, – сказал Джек. – Хотя… может, Бетти.

– Бетти?!

У меня лицо загорелось.

– И что, у тебя жену и дочку будут звать одинаково?!

– Чего?

Я прикусила язык. Джек заморгал. Я показала ему язык, чтобы не пропало, и убежала.

Дурак он все же. Как моя мама говорит: как с мужчинами трудно.

Как строгать ерунду всякую, так они умные. А как что важное спросишь – вот такой овощ. «Чего?» Дураки.

Даже не знаю, почему я так расстроилась. Даже не знаю.

«Алита. Аэлита».

* * *

Смерть идет.

Она близко.

А потом я услышала плач.

Я обошла сарай, но никого не было. Небо над головой синело так ясно и высоко, что, глядя в него, кружилась голова. Я запрокинула голову, солнце плеснуло мне по глазам, я зажмурилась. Даже слезы выступили.

С утра подморозило. Снег хрустел под ногами. Чистый и белый. Я шла по двору, ботинки оставляли в снегу следы. Кто плачет? Энни сейчас в доме, я только что ее видела – играла себе у огня, наряжала какую-то куклу. Она зовет ее Алита. Украла мое имя, противная девчонка.