Беглый взгляд на передние вражеские машины показал, что ничего похожего на тогдашние ночные приборы наблюдения мехводов и прицелы (а это были довольно массивные конструкции) на них не было. Выходит, я зря боялся.

А раз так, сумерки, видимо, были сегодня нужны немцам затем, чтобы скрыть их число и элементарно затруднить прицеливание противотанкистам. Как-никак в последнюю военную зиму танки у них были уже считанные, и взять новых им было, если честно, негде.

На левом фланге атакующих (для нас это был правый фланг) я различил сквозь линзы бинокля два выделяющихся своими грубо-рублеными формами и чудовищными размерами покрытых разводами камуфляжа металлических ящика. Без сомнения, это были те самые обещанные «Маусы».

Оба гробообразных агрегата (а внешне «Маус» больше всего походит именно что на очень большой гроб, поверх которого поставили другой гробик чуть поменьше – башню) ожидаемо и очень медленно шли по твердому шоссе, на левом фланге. Если бы их пустили в центр, то есть по изрытому воронками полю, прямо на пехотные траншеи, была вероятность, что они на этом самом поле застрянут. Чисто автоматически я отметил, что на «Маусах» не было ни тактических номеров, ни даже черно-белых балочных крестов.

В общем, пока на поле грохотали танки и рвались первые безответные снаряды, между нашими командирами разного уровня явно шли какие-то интенсивные переговоры. По крайней мере, я слышал, как внутри рубки самоходки комбат Востропятов (позывной которого был «Десятый») что-то докладывал по рации «товарищу Третьему», а потом отвечал, что он все понял. А я, пользуясь некоторой паузой, пересчитал приближенные биноклем немецкие машины.

Ну, насчет «нескольких десятков танков и САУ» это был некоторый перебор. Я отметил штук по десять длинноствольных Stug-III (они же «Арштурмы») и «Т-IV» с бортовыми экранами и без. Сюда же затесалось три танка-истребителя «Pz-IV/70» на базе той же «четверки». Итого насчитал двадцать две «размазанных тонким слоем» по фронту средние немецкие машины плюс пару ЗСУ (то ли «Вирбельвинды», то ли «Оствинды») на шасси «Т-IV» базе, одна из которых держалась на дороге, возле «Маусов», вместе с парой «Штугов» и одной «четверкой». Главная ударная сила противника, не считая «Маусов», шла в центре немецкой атакующей формации – два «Королевских Тигра», пять «Пантер», а с ними и еще какой-то, смутно знакомый, угловатый сундук, из неподвижной рубки которого вместо нормальной пушки торчала непонятная короткая фиговина с бочку толщиной. Что за сундук, кстати?

Мать честная, вспомнил я, да это же «Штурмтигр»! Надо же! Ну очень редкий зверь, которых и сделали-то всего не то 13, не то 18 экземпляров и которых вроде бы вообще не было на Восточном фронте, не считая одного из прототипов, брошенного и захваченного советскими войсками в самом конце войны (именно он и стоит в Кубинке). Остальные «Штурмтигры» вроде бы должны были воевать где-то между Льежем и Ахеном, у германско-французской границы, и затем навечно остаться в тех местах. И вот на тебе – один из этих агрегатов почему-то прет чуть ли не прямо на меня, причем там, где он появляться ну никак не должен. Что я их, блин, притягиваю?