Впрочем, танковая атака, как мне и пообещали вчера, началась под вечер, практически минута в минуту.

Гитлеровские сверхчеловеки, может быть, чего-то и утратили на четвертом году войны, но уж точно не свою хваленую арийскую пунктуальность.

Артподготовка началась ровно в 16.40 по берлинскому времени. Первый же разрыв тяжелого снаряда сорвал с насиженных мест всех окрестных ворон (получившееся в результате каркающее серо-черное мельтешение над лесом было впечатляющее) и стряхнул снег со всех ветвей.

А потом уже пошла методичная долбежка, громкая, но не более того. Немцы явно использовали старые ориентиры и довольно плохо видели цели. Поэтому они довольно точно накрыли пехотные траншеи, но в лес позади них (где как раз стояло изрядно танков и самоходок, появление которых гитлеровцы, похоже, вообще проморгали) упало всего несколько откровенно шальных снарядов. Я вместе с экипажем сидел внутри «ИСУ-122», и по ее броне только пару раз ударяли с барабанным звуком осколки от далеких разрывов.

Похоже, у супостатов было не особо много снарядов, и от этого артподготовка получилась не особо плотной и не впечатляющей.

Кроме пехотных траншей, были видны разве что многочисленные разрывы на позициях стоящего впереди нас танкового полка. Лично я засек одно прямое попадание в «Т-34–76»; на левом фланге от танка полетели в разные стороны какие-то железки, но он так и не загорелся.

А потом, еще до того как осела земля и снежная пыль от последних снарядных разрывов, где-то очень далеко, практически на границе слухового восприятия, множественно заревело и залязгало. Стало быть, поперли наконец. Хоть какая-то определенность.

Я, открыв тяжелую квадратную крышку заднего левого рубочного люка, вылез на броню «ИСУ» и с помощью уже успевшего зарядить пушку самоходки Драча натянул поверх ватника кирасу и положил пару фаустпатронов так, чтобы они не свалились под гусеницы при движении.

Потом я, свесив ноги внутрь самоходки, присел на край люка, поднял болтающийся на шее бинокль и осмотрелся.

К лязгу траков и реву двигателей теперь добавились глухие выстрелы танковых пушек. Немецкие танкисты палили практически наугад, явно вызывая наших противотанкистов на «ответку», но те благоразумно помалкивали, подпуская противника на дистанцию эффективного огня – все-таки знали, в какой момент их стоит бить.

Движущиеся вражеские танки на заснеженном поле были видны довольно прилично даже в сгущающихся сумерках. Тем более что только немногие из них были перекрашены в белый цвет, большинство было во вполне контрастном для зимнего пейзажа желто-зелено-коричневом или даже сером камуфляже.