«Штурмтигр» держался в самом центре цепи атакующих немецких танков, между двух «Королевичей», но полз по заснеженному полю очень медленно.

Итого по моим подсчетам выходило 33 немецких танка и САУ. И да, я согласен, что про три десятка танков действительно вполне можно сказать, что их «несколько десятков» (ну, то есть больше двадцати). Так что будем считать, что все-таки и я и те, кто меня об этом заранее предупредил, несильно преувеличили.

А еще позади атакующих танков просматривалось с пяток полугусеничных БТРов (стандартные «Ганомаги», они же Sdkfz.251) и редкая цепочка сильно отставшей от танков пехоты.

Пока я размышлял и прикидывал, гитлеровские машины, бегло стреляя с коротких остановок, прошли по полю почти половину расстояния до наших траншей.

А дальше началось то самое «кино», ради которого все и затевалось.

В небе над моей головой множественно и противно заныло и засвистело, а потом между немецкими танками один за другим поднялись фонтаны земли и снега от разрывов тяжелых снарядов. Явно от всей души долбанула наша корпусная артиллерия, начавшая раз за разом добавлять в мгновенно ставший каким-то нечетким окружающий пейзаж «чемодан» за «чемоданом». Поле и лес ощутимо заколыхались, а «ИСУ-122» подо мной трясло так, что я даже присел, укрывшись за толстой крышкой открытого люка и втянув голову в плечи.

Корректировали огонь те, кто на этом явно собаку съел и волком закусил, грамотно и со знанием дела. Пара первых серий снарядов легла в центр атакующих гитлеровских «коробочек» и на шоссе, прямо перед «Маусами». А потом пошли уже явно накрытия – неяркие вспышки разрывов давали пламя и дым от очагов вспыхивающих пожаров. И было их не так чтобы мало.

Всего наши гаубицы (а стреляло тут никак не меньше артполка) успели дать залпов десять и дисциплинированно кончили стрелять, только когда передние немецкие танки подошли к пехотным траншеям вплотную – на прямую наводку.

И уже здесь открыли огонь пехота и иптаповцы. Эти били только по видимым и близким целям.

Когда земля, снежная пелена и дым от артобстрела немного рассеялись, я увидел, что немецкого полку несколько убыло.

Первым делом линзы моего бинокля, естественно, повернулись в сторону шоссе. Ну и что я там увидел? Я с удивлением обнаружил, что головного «Мауса» фактически больше не было. Вместо него дорогу перегораживала какая-то невнятная и очень большая груда железа, которая слегка дымилась, замерев поперек шоссе и перегородив даже кювет. По снегу, далеко по сторонам, взрывная волна расшвыряла довольно крупные куски железа, в которых, обладая некоторой фантазией, можно было угадать катки и отлетевшие по стыкам броневые плиты корпуса «Мышонка».