Насчет «важных документов» я, положим, сильно преувеличил, а вот насчет доложить начальству мысль была дельная – если товарищ старший лейтенант Махняеева переживет этот наш рейд, она вполне может наклепать командованию на Чемоданова и остальных танкистов – мол, хотели силой отстранить ее от командования и в санбат отправить.

Чемоданов с этим предложением согласился и, кликнув Мантурова, полез к радиостанции. Через несколько минут он вылез из танка вполне удовлетворенный, сказав что «Волхов» (это был позывной штаба корпуса) принятое им (а точнее – мной) решение одобрил.

– Значит, раненые остаются с тобой, – приказал лейтенант Парфеньеву. – Как починишься – немедленно возвращайся. И доложишь там о том, что мы вполне успешно продвигаемся к замку, сопротивление встречаем очаговое.

– Есть, товарищ лейтенант! – отрапортовал Парфеньев, который, по-моему, был вполне доволен таким «поворотом сюжета».

– По машинам! – крикнул Чемоданов вполне себе твердым командным голосом. Экипажи полезли в люки.

Таким образом «в активе» у нас остались шедший головным чемодановский «Т-34–85» и замыкающий «Т-34–76» со старомодной низкопрофильной башней-«пирожком» (такие машины с одним большим башенным люком на заводе № 112, он же «Красное Сормово», клепали по практически довоенным чертежам вплоть до лета 1944-го), которым командовал низкорослый старшина со смешной фамилией Топорок. Десант начал размещаться на танковой броне.

Заняв привычное место в командирской башенке головного танка, я видел, как два бойца и санинструктор помогают старлейтше Махняеевой лечь на крышу МТО топорковского танка на расстеленную шинель. Лицо у нее было более чем страдальческое, но при этом она была в сознании, что-то говорила (явно продолжая командовать вверенным ей подразделением), и автомат из рук не выпускала.

Оба танковых «В-2» с грохотом завелись, выбросив из выхлопных труб искры и струи дыма, после чего мы двинулись в прежнем направлении.

Примерно через километр впереди, за росшими на обочинах дороги деревьями, показалась развилка и справа, явно со стороны города «Нордлингбурга», прямо перед нами выскочил камуфлированный в песочно-зелено-коричневые тона «Опель-Блиц» с наливной цистерной, явно вознамерившийся двигаться в одном направлении с нами. Увидев чужие, да еще и явно русские (на башне «Т-34–85» лейтенанта Чемоданова, кроме номера 299, присутствовала размашистая надпись «За Родину!») танки, водила «Опеля» попытался прибавить скорость и оторваться от нас, но заработали оба пулемета чемодановской «тридцатьчетверки» и автоматы десантников – и все заняло какие-то секунды.