С этими словами Махняеева шатающейся походкой отошла от танка, где ее подхватил под руку санинструктор.

Похоже, эта тетя действительно была, культурно выражаясь, не в себе…

Спрашивается, как она с таким ранением собиралась воевать и командовать своими людьми дальше? У нее же кусок железа где-то в печенке или кишках застрял, и теперь явно имеет место быть обильное внутреннее кровотечение, от которого она в течение максимум нескольких часов или потеряет сознание или вообще помрет. Даже в нашем времени, где уровень медицины, а особенно хирургии, не чета здешнему, спасение при подобных тяжелых ранениях – вещь далеко не очевидная.

Ей-богу, связал бы ее и насильно отправил в тыл, но ведь некогда, да и и не поймут меня, если попробую вязать старшего по званию…

В этот момент у нашего танка появился командир подбитого замыкающего «Т-34» сержант Парфеньев с руками, по самые плечи запачканными маслом и прочей машинной грязью, и оставшийся без танка сержант Крутсу, от которого почему-то сильно воняло горелым. Вид у обоих танкистов был довольно удрученный.

– Ну, что там у вас? – спросил проворно спрыгнувший на землю с башни своего танка Чемоданов.

– Товарищ лейтенант! – доложил Парфеньев, по-уставному подняв грязную правую ладонь к потертому шлемофону: – В мой танк было одно прямое попаданием фауста. Перебило гусеницу и практически снесло правый ленивец, других серьезных повреждений машина не имеет, потерь в экипаже нет!

– И что думаешь делать? – вздохнул Чемоданов, понимая, что ничего хорошего в бодром докладе сержанта нет.

– Сейчас соединяем правую гусеницу. Заведем ее прямо на опорный каток, минуя ленивец! – отрапортовал Парфеньев.

– И что это тебе даст?

– Ну, ползать сможем, товарищ лейтенант…

– Ага. Только на брюхе как черепаха, плохо и медленно. Вас же заносить будет плюс к этому постоянный риск срыва гусеницы на поворотах или неровностях…

– А что тогда делать? – захлопал глазами Парфеньев.

– Лейтенант, – вступил я в разговор. – Давай сделаем так. Пусть Парфеньев и безлошадный экипаж Крутсу остаются на месте. Без спешки соединяют гусеницу, берут на броню убитых и раненых пехотинцев и возвращаются на исходные. А мы оставшимися двумя машинами будем продвигаться дальше, к замку.

– А что, это идея, – согласился Чемоданов и задумался.

– Да кто бы спорил. Кстати, Парфенов и Крутсу – можете собрать трофеи. Осмотрите гитлеровских покойников, вдруг какие-нибудь важные документы найдутся. А экипаж сержанта Крутсу может осмотреть вон тот «Мардер». Он вроде без повреждений, и если горючка в нем есть, можете отогнать его в расположение своей бригады. Вам за это потом точно спасибо скажут. Только ты, товарищ лейтенант, доложи о нашем решении в штаб по рации. А то обвинят в само-управстве и еще бог знает в чем…