– Короткая! – заорал Чемоданов своему мехводу старшине Красикову.

Башня танка довернулась вправо, ударила восьмидесятипятимиллиметровка, и в башне знакомо завоняло чесночной пороховой кислятиной.

– Максимка, правее! – заорал Чемоданов, и танк послушно поворотился в нужном направлении. Последовало еще три выстрела, заработали оба пулемета нашего «Т-34».

Сквозь щели командирской башенки я видел, что остальные два танка тоже развернулись носами вправо и часто стреляли в сторону обочины дороги. Там, откуда только что стреляли, вспухали облака разрывов. И тем не менее оттуда в нашу сторону палили из пулеметов и стрелкового оружия – помаргивали светлые вспышки выстрелов. А потом из-за кустов полыхнуло дымными выхлопами фаустпатронов – одна ракета, кажется, попала в замыкающий танк сержанта Парфеньева, но он при этом не загорелся.

Наша спешившаяся пехота сначала залегла, а потом, подбадриваемая кричащей что-то Махняеевой (уж что именно она там орала, я не сумел расслышать из-за стрельбы), развернулась в цепь и, ведя интенсивный огонь, пошла вперед.

– Я «Третий», «Девятка» и «Полсотка», прекратить огонь! – приказал Чемоданов (судя по всему, он орал это стрелку-радисту) командирам остальных двух машин. Действительно, в такой ситуации уже возникал риск зацепить своих. Танковые пушки смолкли, и стало слышно, как впереди идет бой – было заметно мелькание темных человеческих силуэтов. При этом немецкие пулеметы как-то быстро захлебнулись и замолчали, зато, перекрывая все звуки, неумолчно частили «ППШ» и «ДП». А еще впереди что-то горело, причем довольно ярко.

Впереди несколько раз рванули гранаты, а потом автоматическая стрельба начала понемногу стихать. Интересно, что там произошло? Дым от горящего «Т-34» мешал наблюдению, а пехотинцы пока не возвращались.

– Пойду-ка, посмотрю что там, – сказал я Чемоданову, выдергивая из укладки автомат «ППШ».

– Только осторожнее там! – попросил он.

– Естественно, – ответил я. – Да, лейтенант, ты по рации доложи в штаб корпуса, что километрах в трех от замка мы во второй раз напоролись то ли на засаду, то ли на не выявленный разведкой опорный пункт противника…

– Щас сделаем! – пообещал Чемоданов.

С тем я и вылез из башни, на пятой точке спустившись с покатой брони на землю.

Взял автомат наперевес и двинулся вправо. В те самые кусты.

Следы боя были всюду. У самой дороги лежал лицом вниз наш убитый пехотинец в каске и серой шинели. Метрах в трехстах за деревьями стояли две небольшие легкобронированные немецкие самоходки. Ближе к дороге стоял, склонив к земле длинный ствол орудия, горящий песочно-коричневый так называемый «Ваффентрегер» – этакая дурацкая немецкая эрзац-выдумка военного времени, конструкции некоего инженера Г. Ардельта. Кто не помнит – на обниженном шасси с катками по типу 38(t) была установлена 88-мм противотанковая пушка со щитом. Короче говоря, противотанковая дешевка. Судя по всему, именно ее расчет и успел выстрелить по головному танку нашей колонны, после чего влепили уже им – у кормы «Ваффентрегера» лежали три тела в серо-зеленых куртках.