Так вот почему у Максютова, не говоря уже о Первом Шефе, нет чипов…

– Решай, Алеша, – мягко произнес Максютов. – Решай. Тебе жить. Если хочешь знать мое мнение, я тебя не то чтобы одобряю… но понимаю. Лично я думаю, что расстрелять на помойке двоих подонков – не такое уж большое преступление. Кстати, неплохая стрельба, учитывая твое состояние… Аффект был, да? Холодная ярость? Это я понимаю и готов сделать шаг тебе навстречу. Взамен на шаг с твоей стороны. Все останется между нами, и поверь, я вовсе не хочу тебя сдавать. Ты не спеши с ответом, Алеша, ты подумай…

Откуда-то из-под себя он извлек бутылку «Золотого кольца» и пластмассовый стаканчик.

– Хочешь?

– Да.

Он налил мне вскрай. Машина давно вырвалась из города и шла по шоссе без тряски, не замечая колдобин. В лобовое стекло робко заглядывал бледный рассвет.

Водка оказалась теплой. Меня едва не вытошнило.

Единственное, чего не сказал мне Максютов, – это то, что при отказе меня упекут в такую зону, откуда я не выйду. Но и без слов нетрудно догадаться. С другой стороны, шанс выйти живым из Монстра и вытащить дочь действительно существует. Возможно, он не так уж мал…

«ЧИППИ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?»

«СОГЛАШАТЬСЯ».

Гнида ты кремниевая, подзатыльник. И я вместе с тобой…

– Ну что, Алеша? – участливо спросил Максютов. – Решил?

Я кивнул. Наверное, самому положить голову на гильотину было бы легче, чем совершить это простое движение.

– Тогда поехали.

– Куда? – тупо спросил я.

– На аэродром, – ответил Максютов. – Раз решил, нечего тянуть. А ты куда думал?..

* * *

Я не знал, где мы сейчас летим. Наш заезженный «Ан-74» – грузовик, в его пузатом туловище всего два иллюминатора, и оба они находятся в носовой части, сразу за пилотской кабиной, а мы сидели за крылом. Наверно, мы уже пролетели над Волгой. Что-то мешало мне встать, подойти к иллюминатору и посмотреть на лоскутное одеяло в восьми тысячах метров под нами. Может, я уже начал ощущать себя пленником, конвоируемым? Шаг влево, шаг вправо…

Пока еще я могу сделать шаг, мне не помешают. Только что это изменит?

Где-то в те времена, когда я считал тройки в дневнике, перебираясь из четвертого класса в пятый, в школах отменили военное дело, а освободившиеся часы отдали где под «основы безопасности жизнедеятельности», а где и под еще более диковинные науки. Так что в школе мне не довелось вкусить прелести строевой подготовки, зубрежки уставов и разборки автомата «АКМ». Вкусил позднее – в училище. Помню, на первом курсе среди нас, обритых наголо лопоухих курсантиков, нашелся один особенно ушастый, тонкошеий и настырный: «Товарищ подполковник, ну допустим, я хочу пропустить танк над собой, как положено, – а что, если он начнет вращаться на месте да и закопает?» Плотный лысый подполковник по кличке Борман, только-только начавший обучать нас азам общевойсковой подготовки, подробно и в общем убедительно объяснил, почему танкистам это невыгодно, однако настырный продолжал допытываться: «Ну а если он все равно начнет вращаться?» – «Да не станет он этого делать!» – «Ну а если все-таки?..» И тогда Борман, одарив настырного саркастическим прищуром, развел руками: «Вы знаете, на войне иногда и убивают…»