Я знал, как может быть иначе. Сунуться в объект с Настькой – и ждать, что выкинет Монстр… Да что угодно! Ум человеческий не способен вообразить, что ему, Монстру, захочется сотворить с двумя человеческими букашками. Хорошо, если только вышвырнет… Да Настька же вовек не догадается раскрыть парашют! Впрочем, тут еще можно будет придумать какую-нибудь автоматику… ну а если Монстр вышвырнет одного меня, а мою дочь оставит в себе? Навсегда, а?

Конечно, Максютов постарается не допустить этого. Вернее всего, мы с Настькой войдем в объект в связке, как альпинисты, – известно, что два связанных тела принимаются Монстром за одно. Интересное, с его точки зрения, получится тело – с двумя мозгами, один из которых полностью соответствует кондиции, а другой не так чтобы очень… Ни я, ни даже умный носатик Топорищев не предскажут, как отреагирует Монстр…

Я заскрипел зубами. Нет, надо бежать… Одна Настька для них ничуть не ценнее, чем любой дебил, мы им нужны в паре. Но долго ли мне удастся скрываться от Нацбеза со своим чипом-передатчиком в голове? Самое большее, несколько часов, если только не уйти в глубокую пещеру или не носить на голове жестяное ведро – вариант для киношного триллера, не для реальности. Клиники IBM, где в принципе можно было бы избавиться от чипа, не пользуются правом экстерриториальности. Искать спасения в посольстве… ну хотя бы Норвегии? Наверно, я оправдал бы себя в своих глазах, но вот беда: я хочу жить в своей стране, какой бы она ни была. К тому же возможность такого варианта моих действий наверняка принята во внимание. Нет, сбежать мне просто не дадут…

А значит, будь что будет?

Бессилие… Словно у зверя, попавшего лапой в капкан. Вот только мне нечего себе отгрызть, чтобы вырваться на волю. Самые хитроумные капканы человек ставит не на зверье – на человека.

Посадку разрешили не сразу. Сильно припадая на крыло, самолет сделал два круга над Жуковским. Дома, дороги, лесок, петлистая лента Москвы-реки – все встало наклонно, словно вот-вот собираясь заскользить по невиданному склону, но одумалось и выпрямилось. Самолет плавно пошел вниз, очень мягко коснулся полосы, погасил скорость, зарулил на стоянку и замер. Оба крепких парня, прежде сопровождавшие Максютова, а теперь Штукина, одновременно поднялись. Тот, которого звали Валерой, распахнул дверцу и спустил вниз короткую алюминиевую стремянку.

– Пойдемте, Алексей Сергеевич, – сказал Коля Штукин. – Нас ждут. И послушайте доброго совета… не надо глупостей.

– Понятно, – пробурчал я. – Шаг влево, шаг вправо – побег. Ну-ну. Но ведь санкции стрелять у тебя нет? Или есть, но только ампулами с обездвиживающим?