Я молча подал ей халатик. Не вставая с мятой постели, она накинула его на плечи и поискала глазами вокруг себя.

– Трусики на полу, – подсказал я.

Она усмехнулась:

– Брезгуешь подать?

– Брезгую…

– Ну и черт с тобой, – зло фыркнула она и, спустив с кровати ноги на пол, вдруг пронзительно закричала на меня: – Ты сам виноват! Сам! Ну что смотришь? Смотри как следует, твоя жена спит с посторонним мужиком! Да, спит! А почему, знаешь? Что стоишь истуканом, язык проглотил? Нет, ты ответь…

Я молчал.

– Ты оглох?

– Нет, – с трудом выговорил я. – И не ослеп. Очень жаль.

– Ну так я тебе отвечу. – Она коротко рассмеялась. – Мне муж нужен, мужик в доме, понятно? А ты кто? По полгода тебя нет, пропадаешь неизвестно где и позвонить не догадаешься, а потом являешься: здрасьте, мол, извольте любить и холить. Деньги присылал? Да нужны мне твои деньги! Мне внимание нужно. Да любая женщина на моем месте давно сделала бы то, что я сделала только сейчас! Я живая, ты понял? Не домохозяйка и не твоя собственность, что хочу, то и делаю. А если муж не способен…

Она кричала, заводя себя все сильнее, убеждая меня, а еще больше себя в том, в чем ей очень хотелось бы себя убедить, зная, что нет лучшего цемента для здания семьи, чем комплекс вины у мужа. Она еще пыталась поймать и сшить разлетающиеся клочья.

А я молчал.

– Только не заливай мне, что у тебя там не было баб! Что я, мужиков не знаю, что ли? Все вы одинаковы…

Баб и вправду не было, на них просто не оставалось времени, но я опять ничего ей не ответил. Она бы не поверила. Не захотела бы поверить. А если и поверила бы каким-то чудом, то непременно назвала бы меня рохлей и дураком.

А кто я есть? Разве нет? Поистине надо быть дураком, чтобы на двенадцатом году супружеской жизни называть привычку верностью, а чувственность любовью. Чего я хотел двенадцать лет назад, когда через дыру в заборе бегал к ней в самоволки, идеалист паршивый? Вечности чувств? После рождения слабоумного ребенка, после моих ночных бдений на службе и командировок? Вот тебе вечность…

И верно – дурак. По Сеньке и шапка. Получи давно тобой заслуженное, ты, веривший в чистую любовь! Поделом.

Кушай. Хавай. Лопай, что дают.

– Кто он такой? – спросил я.

– Не твое дело. Нормальный мужик, не то что ты. Внимательный. Его по полгода по командировкам не носит. Что, застрелить хочешь? Ну давай. Только уж начни с меня. Чего ждешь?

– У меня нет оружия.