Гранатометчик глядел на него с беспокойством, и Дирк с опозданием понял, что все это время стоял на месте, беззвучно шевеля губами.

– Все хорошо, Юльке. Устал… немного.

Юльке кивнул, принимая этот ответ. Хотя не меньше его самого знал, что мертвецы не испытывают усталости. Как и многого другого, свойственного лишь слабым существам, которые дышат воздухом. Дирк стал возиться с помятыми застежками шлема, пытаясь скрыть неловкость момента. Проявлять слабость перед своими подчиненными не годится. Он, Дирк Корф, унтер-офицер «Веселых Висельников», и он будет идти вперед, даже если потребуется переходить вброд реки крови. Потому что он давно утратил все свойственные человеку слабости.

Дирк сорвал шлем и тотчас пожалел об этом – запах крови стал густым до такой степени, словно царил в траншее вместо воздуха. В каком-то смысле так оно и было – несмотря на то что бой кончился несколько минут назад, еще можно было различить едва видимый алый туман – кровяную взвесь, оседавшую мелкой багровой росой на землю и доски. Он машинально ощупал голову, желая убедиться в том, что удар, смявший шлем, не причинил ей серьезных повреждений. Иногда сотрясение оказывается столь сильно, что может лопнуть глаз или вылететь челюсть.

– Отлично выглядите, – сказал ему чей-то голос, низкий и тяжелый. Вряд ли он мог принадлежать человеку, ни одно горло не было бы способно пропустить через себя эти слова, полностью лишенные модуляций, но обладающие собственной, едва ощутимой ритмикой, совершенно не похожей на привычную речь. – И в открытом гробу похоронить не стыдно.

Штальзарг наблюдал за ним, и, хотя у него не было лица, Дирку показалось, что он смотрит на него с любопытством. И, как всегда, он почувствовал себя немного неуютно под взглядом невидимых глаз.

– Спасибо, Штерн. Твои комплименты, как и прежде, неотразимы. Жаль, я не могу ответить тебе тем же.

Штальзарг пошевелился. Его суставы были устроены иначе, чем у человека, шеи не было вовсе, а корпус походил на церковный колокол, только отлитый из черного металла. Но каким-то образом ему удалось изобразить что-то вроде пожатия плечами.

– Я и так знаю, как я выгляжу.

Он был весь перепачкан кровью, и черно-красная расцветка делала его еще более зловещим. Изогнутые когти неподвижно висели вдоль тела, они хорошо поработали и теперь выглядели безжизненными, словно штальзарг просто отключил их усилием мысли. Одним легким движением они могли выпотрошить взрослого быка или пробить танковую обшивку. Кровь на них уже начала засыхать и темнеть, становясь подобием ржавчины на металлическом теле. И Дирк подумал, что фельдфебель Брюннер из интендантского отряда нынче вечером будет долго ворчать, оттирая штальзарга.