– Рядовой Курт Вернер погиб во время штурма, – сказал Дирк, глядя себе под ноги. Мысок правого сапога был заляпан кровью, бесформенное пятно уже начало темнеть, запекаясь. – Он был достойным солдатом и умер с честью, за нас и Германию. Да примет его Госпожа в своих чертогах со всеми полагающимися почестями.
«Висельники» молча кивнули, даже штальзарг шевельнул массивной, как валун, головой. Рефлекторное движение. В Чумном Легионе не было надгробных речей. И каждый из них знал, что, когда наступит его черед, с ним обойдутся точно так же.
– Был ранен и отстал во время отступления, – подтвердил Мертвый Майор. – Убит противником в рукопашном бою. Большая потеря для «листьев».
Дирк не стал ему говорить, что ложь здесь бесполезна. Тоттмейстер Бергер мог проникнуть в мысли каждого из них легче, чем ложка проникает в мягкое фруктовое пюре. Вещь не может лгать своему хозяину.
– Двигаемся дальше, – сказал он будничным тоном, отбросив ненужный более револьвер. – У нас много работы, «висельники». И мне кажется, что мы уже близко.
Глава 10
Глава 10
Три мертвых мыши и старый сверчок Красная нитка и сладкое яблоко Все богатства мира в моем кошельке.Время в траншеях течет иначе, чем под открытым небом. Хоть сами они и представляют собой не более чем выемки в земле, из которых можно видеть то же солнце и те же звезды. Здесь нет часов и минуты не делятся на секунды. Здесь, в мире осклизлых земляных стен, колючей проволоки и изломанных линий, даже время передвигается не по прямой, а как пехотинец, преодолевающий сложный узкий лаз под вражеским огнем. Оно не мчится сломя голову, а движется резкими прыжками с неровным интервалом – чтобы избежать внимания вражеских прицелов и сбить с ритма стрельбы стрелков. Иногда оно подолгу замирает, вжавшись в землю, и кажется, что оно замерло навсегда, даже стреляные гильзы летят на землю бесконечно долго, а кровь, ритмичными толчками выплескивающаяся из ран, образует в воздухе неровные кляксы.
В очередной раз подняв голову, чтобы оценить плотность огня наверху, Дирк с удивлением заметил, что на поверхности уже полдень. Прежде неуверенное в своих силах фландрийское солнце, бледное и какое-то болезненное на вид, набралось сил и незаметно выкатилось на самую вершину синевато-белесого стеклянного купола, внутри которого все было затянуто клубами порохового дыма и мелкой земляной пыли. Усмехнувшись этому солнцу, Дирк вспомнил их старую гимназическую забаву – взять стакан, накрыть им муху, а потом выпустить внутрь густую струю табачного дыма. Только сейчас мухами были они сами.