– Полдень, – сказал он отрывисто, выбрасывая опустошенный пулеметный диск и вставляя новый. – Мы отстаем.

Пулемет достался ему случайно, почти новенький английский «Льюис» с несколькими полными дисками. Все предыдущие пулеметы, попадавшие к ним в качестве трофейного оружия, как правило, или были сильно повреждены, или имели незначительное количество патронов, поэтому Дирк, понимая, что от такого оружия больше хлопот, чем пользы, приказывал бросать их. Удача улыбнулась случайно – какой-то зазевавшийся французский пулеметчик вылетел на них из-за угла, как встревоженная куропатка. Наверно, он искал свою часть или же просто бежал сломя голову, преследуемый собственными страхами, как гончими псами. Мертвый Майор одним неуловимым плавным движением накинул ему на шею петлю из колючей проволоки и, как заправский рыбак, аккуратно подсек свою добычу. Француз оторвался от земли, когда его ноги по инерции попытались преодолеть сопротивление шипастой стальной струны, а глаза вылезли из глазниц. Кувыркнувшись в воздухе, он рухнул на землю и забился, как вытянутый на берег карась. Дирк милосердно добил его кинжалом. «Льюисы» он не любил – неуклюжи, чересчур громоздки и с излишне высоким темпом стрельбы, который годится для авиационных пулеметов, но малополезен в траншейном бою. Такой пулемет трудно контролировать, особенно если пытаешься протиснуться с ним в узкие лазы, специально созданные для того, чтобы затруднить быстрое перемещение захватчиков, или перебраться через завалы, образованные осыпавшимися стенами, мешками и мертвыми телами. Но любой пулемет – это подспорье, и Дирк даже почувствовал к «Льюису» мимолетную симпатию.

Использование пулеметов при атаке долговременных укрепленных позиций было изобретением Чумного Легиона, которому требовалась высокая огневая мощь, способная быстро смять противостоящие отряды врага и бойцов которого не устраивали слабосильные новомодные «трещотки». Обычному пехотинцу не под силу было несколько часов подряд наступать с подобным оружием, не говоря уже о том, что стрельба без применения станка была совершенно изнуряющим и неэффективным занятием. Вес оружия и его немилосердная отдача даже самого большого силача быстро лишали сил. Правда, с появлением облегченных ручных пулеметов ситуация значительно изменилась. И не в лучшую для «висельников» сторону – теперь всякий пуалю, не способный даже как следует замахнуться булавой, мог превратить в фарш для колбас целое отделение благодаря лишь невзрачному куску металла. Наверно, стоит войне продлиться еще несколько лет, и на смену этим образцам, хитроумным, но все-таки еще неказистым, придут другие, поистине смертоносные, законные дети своей скрежещущей стальными зубами эпохи. Какие-нибудь аппараты для испускания лучей смерти, о которых не устают писать газеты, или специальные газы, по сравнению с которыми старый добрый иприт будет не опаснее, чем аромат фиалок. Если люди за всю историю и добились в чем-то впечатляющих достижений, так это в искусстве изничтожения себе подобных. И Дирк не сомневался, что внушающие страх «Гочкиссы», «Шварльозе», «Льюисы», «Максимы», «Шоши» и «Виккерсы» всего через несколько лет будут казаться не опаснее детской погремушки. Но он знал, что этого уже не увидит. На ту эпоху, которая выпала ему, хватит и пулеметов.