– Полдень. Мы отстаем.

Мертвый Майор закашлялся. Ему не требовалось дышать, но мелкая пыль через щели в шлеме попала в дыхательные пути.

– Не летите сломя голову, унтер… На вашем месте… я бы надеялся на то, что управимся до вечера…

Дирк надеялся на это. Для людей, которые изучают штабные карты, анализируя изломы линий и тонкие риски наступлений, бьющие по полосам вражеской обороны, штурм представляется молниеносной операцией, ведь они не знают, что значит продираться сквозь заросли колючей проволоки, разбирать завалы или лежать, уткнувшись лицом в землю, когда над тобой грохочет пулемет. Каждый метр вражеской траншеи – это препятствие, и каждый шаг в недрах смертельного лабиринта может стать последним. Дирку оставалось лишь порадоваться, что удар был нанесен достаточно внезапно, чтобы разорвать французскую оборону прежде, чем она успела среагировать. Опытные фронтовики, защищая свои траншеи, могут быть изобретательнее всяких штурмовиков.

Иногда в брошенных траншеях можно угодить в капкан, о жадной пасти которого, скрытой в земле, защитников предупреждает какой-нибудь неброский знак, например насечка на стене или иной условный символ. Бывают самодельные капканы, мастерить которые умеет всякий, кто пробыл здесь хотя бы полгода. У них не очень сильная хватка, но челюсти снабжены дюжиной или двумя сапожных иголок, достаточно длинных и острых, чтобы пробить насквозь старый солдатский сапог. Часто их ставят по нескольку штук, в ряд или в шахматном порядке. Они могут выглядеть несерьезной опасностью, но, как это свойственно многим приспособлениям, родившимся в траншеях, подобные устройства сочетают простоту с эффективностью. Отряд, в котором несколько человек распороли себе ноги подобными ловушками, практически теряет боеспособность. Раненые едва способны идти, а значит, их приходится бросать, чтобы двигаться дальше. Или тащить на себе, лишая оставшихся в строю сил и маневренности.

Бывают и более серьезные звери, о встрече с которыми пожалеет даже мертвец в стальных сапогах. Настоящие медвежьи капканы, снабженные не иглами, а неровными пластинами вроде больших тупых зубов. Они раздробят любую кость, а могут и оторвать ногу. Встречаются они достаточно редко, но страх перед ними замедляет любое наступление.

Еще встречаются мины, вечные обитатели траншей и укрытий. Лишь небольшая их часть производится фабричным способом, чаще всего их конструируют прямо на передовой, используя обычные снаряды и примитивные взрыватели. Заглубленный на несколько сантиметров в землю снаряд обычной семидесятипятимиллиметровой пушки, детонирующий при нажатии скрытой пружины или натяжении едва видимой струны, мог похоронить сразу несколько человек, а выживших контузить или тяжело изранить осколками. Снаряд от пушки Шнайдера, сто пять миллиметров в диаметре, заключает в себе достаточно взрывчатки, чтобы превратить участок траншеи в одну огромную воронку, в которой не найдут и тел, лишь осколки пуговиц, тряпки да раздавленные каски.