И едва успел задержать собственный кулак, нацелившийся проломить затылок растянувшегося на земле французского пехотинца. Затылок был ничем не примечателен, но каска, которая его прикрывала, заставила Дирка замешкаться. Она была немецкого образца, и спутать ее с французской «андрианкой» было невозможно. Присмотревшись, Дирк различил, что и китель на его противнике был немецким, только въевшаяся в ткань грязь помешала ему сразу определить его истинный цвет. Поверх формы незнакомец был облачен в «рачью» кирасу, состоящую из скрепленных полос закаленной стали, такую обычно носили саперные части и штурмовые «штосструппен».

Маскировка была хороша, настолько хороша, что Дирк даже почувствовал уважение. Но не удивление. Практика использования доппельгангеров[44] к пятому году Мировой войны уже не представляла собой чего-то необычайного и применялась достаточно регулярно всеми сторонами. В ней не было особенной сложности. Достаточно было с помощью подручных средств замаскировать штурмовую или гренадерскую группу, придав ей облик, похожий на внешний вид противника. Эффективность подобной группы при этом могла вырасти многократно. Такие отряды «двойников», действующие обычно в отрыве от основных штурмовых команд, специализировались на действиях в глубине обороны или же, как сейчас, на контрударах. Траншейный бой скоротечен и зачастую даже хаотичен, он не оставляет места для разговоров и деталей. Этим обычно и пользовались доппельгангеры. Имитируя внешний вид вражеских солдат, они сближались с ними на достаточное расстояние, обычно оставаясь вне подозрений. Как правило, ничего не подозревающие жертвы даже радовались их появлению, считая «двойников» действующей по соседству штурмовой группой, которая пришла им на помощь. В грохоте артиллерийских орудий и треске выстрелов сложно разговаривать на расстоянии более нескольких метров, да и лица зачастую перепачканы сверх всякой меры, поэтому ошибка обычно обнаруживалась лишь после того, как времени на ее исправление уже не оставалось. Те, кто выглядел товарищами по оружию, оказывались рядом, и блеск внезапно выхваченных кинжалов часто оказывался последним, что суждено было увидеть излишне доверчивым штурмовикам.

Поэтому помимо гранат, лопаток, ножей, булав, топоров, багров и кистеней штурмовые команды вооружались и шибболетами[45]. Среди германских «штосструпен» ходило множество подобных слов, самым распространенным из которых было «Damenschuhabsatz»[46]. Это слово не давалось ни картавым лягушатникам с их писклявой и булькающей речью, ни англичанам, которые говорили так, словно набрали полный рот полужидкой овсянки. В то же время Дирк сомневался, что человек, рожденный германцем, сможет изогнуть свой язык достаточным образом, чтобы произнести что-то вроде «She sees seas slapping shores»[47], «Faisans épais»[48] или это ужасное русское «Дороги»[49].