Но сейчас времени на речевые упражнения не оставалось.

Французы хорошо потрудились, воссоздавая немецкую пехотную кирасу, мундир и шлем. Даже очень хорошо. Дирк знал десятки способов отличить то, что было произведено фабрично или изготавливалось на фронте от самых изощренных подделок. Швы, металлические фрагменты, чеканка, оттенки цветов, покрой, форма – все это имело значение. Но то, во что был облачен француз, оказалось наивысшего качества, если так можно было сказать про скверное кайзеровское сукно. Грязное в тех местах, где обычно пачкается форма, с реалистично выглядящими зашитыми прорехами, следами шальных осколков и папиросных ожогов. Превосходный образец мимикрии, до того реалистичный, что мог ввести в заблуждение самого внимательного бойца. Значит, даже французы способны учиться новому… Кулак Дирка вновь сжался, готовясь преодолеть упругое сопротивление шейных позвонков и затылочной кости самозванца. Француз заерзал в грязи, словно ощущая нависшую над ним, подобно лезвию гильотины, смертоносную тяжесть. Он даже открыл рот, не боясь наглотаться грязной воды, но Дирк сомневался, что тот успеет вознести молитву Создателю. Однако же молиться француз не собирался. Вместо этого он выплюнул, задыхаясь:

– Armleuchter![50]

И во второй раз Дирк сдержал руку. Слишком чистое, хоть и нечеткое из-за набившейся в рот грязи произношение. Даже обучайся этот лягушатник несколько лет в Лейпциге, и то вряд ли усвоил бы подобное. Может, дезертир, включенный во французскую группу доппельгангеров? И такие случаи бывали.

Странный тип заелозил, пытаясь подняться. Но стальная рука «висельника» намертво пригвоздила его к грязным доскам, сквозь которые булькала грязь.

– Отпусти меня, чертово свиное отродье… – забормотал он придушенным голосом. – Да провалился бы ты обратно в утробу своей матери-шлюхи…

Дирк осторожно взял странного француза за ворот кителя и, несильно тряхнув, оторвал от земли. Он увидел лицо, жидкая грязь на котором в сочетании с кровью и сукровицей из нескольких глубоких порезов образовала еще более устрашающую маску, чем те, что использовали туземные войска, сражающиеся против метрополии в африканских колониях. Тем неожиданнее было увидеть на этом лице короткие ухоженные усы, показавшиеся Дирку неожиданно знакомыми.

– Добро пожаловать, лейтенант Крамер, – сказал он, водружая «француза» на ноги. – Кажется, не лучшее место для прогулки вы выбрали сегодня.

Охваченный яростью лейтенант, не обратив внимания на слова, попытался ткнуть «висельнику» в лицо стволом револьвера. Дирку пришлось вновь схватить его за руку, чтобы отвести оружие в сторону. Будь усилие чуть сильнее, лучевые кости лейтенанта хрустнули бы, ломаясь как сухой хворост. И, глядя в налитые кровью глаза Крамера, выглядящие сейчас совершенно безумными, Дирк подумал о том, что, вполне возможно, стоило так и сделать. Лейтенант не выглядел человеком, способным сейчас на взвешенные решения. Неожиданная встреча с отрядом мертвецов сама по себе могла лишить душевного равновесия даже самого выдержанного человека. Унизительная же процедура купания в грязной жиже и подавно лишила лейтенанта Крамера возможности трезво мыслить. Такой может и пулю в лоб пустить, не заботясь о последствиях. Но его рука из хватки Дирка выскользнула невредимой, разве что немного помятой.