– Вы… – Крамер и впрямь задыхался от гнева. Даже сквозь слой грязи и крови можно было разглядеть багровый цвет его лица. – Проклятая падаль… Как вы смеете… Убери от меня руки, ты, кусок гнилого мяса!

Дирку показалось, что Крамер сейчас не сдержится и выстрелит ему в лицо из револьвера. Наверно, так бы и случилось, если бы ярость лейтенанта штурмового отряда хоть на миллиметр превысила нынешний уровень. Черта, за которой люди начинают действовать не рассуждая.

Дирк молча смотрел на него, не делая попытки помешать. Он знал, что правда во всех ее ипостасях сейчас находится на стороне лейтенанта. Будучи старшим офицером, Крамер мог бы расстрелять всех «висельников» единолично, без малейших для себя последствий. В конце концов, они даже не считались военнослужащими. Лишь имуществом Ордена тоттмейстеров, временно приписанным к пехотной части. Никто не станет пенять лейтенанту за порчу имущества.

«Висельники» держались позади Дирка, копируя манеру его поведения. Оружие опустили, но расслабленными не выглядели.

Из-за спины лейтенанта посыпались люди его собственной штурмовой команды, и в траншее сразу стало тесно, как в переполненном вагоне берлинского поезда. Отряд Крамера состоял из доброй дюжины пехотинцев. Глядя на их посеченные осколками лица, грязные тряпки, пропитавшиеся кровью, и висящие клочьями мундиры, Дирк решил, что последние несколько часов судьба им не слишком-то благоволила. Но действовали они быстро и уверенно, уж этому траншеи их научили. Увидев «висельников» и своего охваченного яростью командира, штурмовики Крамера направили на мертвецов оружие, не выказав ни страха, ни растерянности. Глядя на дула карабинов, похожие на причудливые округлые замочные скважины, темнота в которых готова была поведать основную и последнюю в этой жизни тайну, Дирк решил, что ребята лейтенанта не так и плохи, как он сперва полагал. Действовали они решительно и слаженно, верный признак опытного, сработавшегося отряда. Стоит сейчас лейтенанту сказать слово… Мертвый Майор и Юльке проживут немногим дольше, но достаточно для того, чтобы увидеть, как их унтер-офицер падает, разбрасывая вокруг куски черепа и его содержимое.

– Что вы здесь делаете, лейтенант? – сухо спросил Дирк, стараясь не замечать направленного ему в лицо оружия. Его здесь было достаточно для того, чтобы одним залпом оставить от его головы не больше, чем мыши за ночь оставляют от куска сыра. – Вы должны были занять траншеи только после того, как я подам сигнал.

– Не смейте указывать мне, что делать! – По тому, что лейтенант вновь перешел на «вы», Дирк решил, что тот частично восстановил душевный контроль. Впрочем, внешне он все еще выглядел как человек, одержимый бешенством, пусть и контролируемым. – Я командую этим отрядом, и до тех пор, пока я жив, он будет выполнять мои приказы, а не какой-то смердящей марионетки в рыцарских доспехах!