Для таких ситуаций нет никаких наставлений или приемов, да и не может их быть. Тело бьется само, отражая те удары, которые успевает замечать, а сознание и вовсе парит поодаль. Дирку приходилось в прошлом читать описания подобных схваток, чаще в беллетристике, чем в наставлениях, и он находил, что они весьма далеки от истины. Грациозные танцы смерти и чертящие узоры клинки не имели отношения к этой мясорубке, как румяные и выбритые солдаты с военных плакатов не имеют ничего общего с теми оборванными тощими мальчишками, которые представляют собой нынешнюю императорскую армию.

Ударом локтя Дирк свернул кому-то челюсть, уменьшив количество нападавших, но их все равно приходилось слишком много на него одного. Сутолока мешала всем – и Тиммерману с «Ирмой», и французскому фойрмейстеру. То ли тот не видел Дирка, то ли не хотел превратить в гигантский факел добрый десяток своих же людей. Дирк ощущал его близкое присутствие, но добраться до магильера не мог, стиснутый со всех сторон нападающими.

Су-лейтенант, выказав немалую сноровку, саданул Дирка изящным кистенем, тщательность выделки которого вполне соответствовала умению его хозяина. Шипы бойка заскрипели по наплечнику, разминувшись с затылком Дирка на какой-нибудь палец. Значит, парень из фронтовых и не дурак подраться. Дирк сделал обманное движение молотом, вскидывая его для ложного удара. И, когда су-лейтенант подскочил, вознамерившись ткнуть его шипами в лицо, саданул пуалю приподнятой рукоятью молота в грудь. Хороший удар, способный выбить дыхание и саму жизнь из любого здоровяка. Но противник оказался не промах, вовремя увернулся. Не скованный доспехами, даже в окружающей их сутолоке он двигался не в пример свободнее. Каждый раз, когда Дирк пытался достать его, хитрый француз отскакивал в сторону так легко и мягко, будто был лишь туманом, отлитым в человекоподобную форму и облаченным во французский мундир. Хороший фехтовальщик, особенного, траншейного стиля. Такие везде ценятся. Нет ничего удивительного в том, что он здесь оказался, наверняка командовал отрядом охранения штаба. Дирк решил, что вывести его из игры надо в первую очередь – глядя на своего командира, действовавшего уверенно и хладнокровно, другие солдаты тоже начинали обкладывать «висельников», позабыв про охватившую их было панику. Еще немного, и затерявшийся за их спинами фойрмейстер закончит дело, обрушив на мертвецов поток своего испепеляющего гнева.

Орудуя топором, в ряды французов вклинился Мертвый Майор, но и он не смог достать ловкого су-лейтенанта. Проявляя чудеса гибкости, тот уклонился от нескольких ударов, каждый из которых мог перерубить дерзкого француза пополам. В свою очередь тот сделал несколько стремительных выпадов, и так ловко, что «висельнику», едва сохранившему предплечья, пришлось перейти к защите.