Дирк пожалел, что при нем нет привычного «Марса» или даже обычного револьвера. С пятнадцати метров он мог бы положить все шесть пуль в грудь землистого мундира, и вряд ли даже пламя самого ада помогло бы магильеру. Но у него не было даже гранат. Остальные «висельники» пробирались по узкому ходу, и надеяться на них не стоило.

Кто-то закричал. Дирка заметили. Он знал, что у него будет совсем немного времени. Меньше, чем потребуется для того, чтобы развернуться и протиснуться обратно в узкую горловину перехода. И даже если ему удастся скрыться от пуль, полметра земли не станут защитой от всепожирающего пламени.

Не успев толком сообразить, что делает, Дирк метнул зажатый в левой руке кинжал. Он ни в кого не целился, и кинжал, повинуясь лишь вложенной в бросок слепой силе, зазвенел по противоосколочному козырьку блиндажа, никого не задев. Безумный поступок, враз лишивший «висельника» половины арсенала. А ведь у него был шанс хотя бы попытаться наколоть на острие фойрмейстера, который таращился на него, сбитый с толку и безмерно удивленный… И только увидев, как французские солдаты вдруг проворно бросаются наземь, словно по ним ударила дюжина пулеметов, Дирк понял, что этот бросок, продиктованный слепым инстинктом, спас его. Французы, конечно, решили, что это была граната. Мало кто из них желал получить полный живот осколков. В грязь бросился даже фойрмейстер, не опасаясь запачкать свой магильерский мундир.

Дирк закричал что-то нечленораздельное и, размахивая молотом, устремился вперед, как, должно быть, сотни лет назад бросались в безрассудную атаку готы, вандалы или франки[56], внушая смертный ужас превосходящим силам противника одной лишь своей решительностью и натиском. Он знал, что пройдет не меньше полуминуты, прежде чем остальные «висельники» проберутся вслед за ним. А значит, действовать надо немедленно, используя момент. Перед яростью ревущего мертвеца, заляпанного кровью, может дрогнуть самый бесстрашный магильер.

Раскрутив над головой молот, Дирк обрушил его на затылок ближайшего солдата, который попытался схватить его за плечо. Он намеренно вложил в удар больше силы, чем требовалось, и не пожалел. Голова француза лопнула, как мягкая сочная ягода в пальцах, окатив ближайших к нему своим содержимым. Кто-то закричал от ужаса, и Дирк с мрачным удовлетворением подумал, что к подобному они не были готовы. Когда видишь мертвеца с оскаленным лицом, который крушит головы направо и налево, требуется мужество – больше мужества, чем для того, чтобы нанизать на вертел раненого пленника.