– Как это… глупо.

– Говорят, фон Рихтгофен всегда был несколько экстравагантен. Возможно, он просто хотел послужить Германии и после смерти. Знаете, многие ведь подписывали эти бумажки в начале войны. Так же безрассудно, как отправлялись на фронт. Рвались в бой, не думая о том, чем это для них обернется. Ну и все эти возвышенные обращения Ордена… «Сын Германии, готов ли ты беспощадно разить врага даже после того, как его пуля оборвет твою жизнь? Если Господь даст твоему телу новые силы, применишь ли ты их во благо своей Отчизны, отбивая французский штык, приставленный к ее груди? Годен ли ты чтобы биться даже после того, как остановится твое мужественное сердце»? – продекламировал Дирк. Несмотря на то что его вкусовые рецепторы давно потеряли чувствительность, после произнесенных слов он ощутил на языке едкий привкус карболки. – Говорят, тоттмейстеры наняли целую кучу поэтов и прочих писак, чтобы те подобрали наиболее чувственные образы.

– Дурацкий язык, как в дамских романах.

– Да, я тоже об этом подумал, когда подписывал свое прошение.

Крамер прикусил язык.

– Простите, не подумал.

– Ничего, я всегда утешал себя тем, что, если эти слова обманули тысячи людей, значит, что-то в них все же было… Это не улучшает настроения, но хотя бы помогает не чувствовать себя круглым дураком.

– А барону фон Рихтгофену повезло меньше, – сказал Крамер, чтобы сменить тему. – Я читал, чем все закончилось.

– Останься он на фронте, может, и сейчас бы смотрел на это небо. Но ему прямо запретили возвращаться в строй. Якобы из-за того, что воздушные части Чумного Легиона еще не были достаточно укомплектованы. На самом деле его просто не хотели отпускать… в таком виде. Что бы стало со славой рыцарей неба, окажись среди них живой мертвец, пусть и увешанный орденами? Эта профессия сразу потеряла бы свой романтический флёр. Поэтому Рихтгофен не вернулся на фронт. В штабе решили, что больше пользы он принесет, разъезжая по стране и устраивая выступления на тему того, как почетно служить в Чумном Легионе. И как он рад тому, что смерть не стала причиной бросить великую Германию без помощи.

– Вряд ли эти выступления имели успех.

– Никакого не имели. Его регулярно освистывали и поливали из зала свяченой водой. К восемнадцатому году многие уже разобрались, что собой представляют живые мертвецы. И не испытывали к ним теплых чувств. Рихтгофен ездил еще полгода, прежде чем окончательно не ушел на заслуженный отдых. Какой-то полоумный патер, крича про пришествие Антихриста и шествие мертвецов по земле, из толпы разрядил ему в голову обрез, который пронес под сутаной. Заряд картечи был достаточно щедрой платой Отчизны герою. С тех пор на героев войны распространяются те же правила, что и на простых смертных. Родственникам отправляют обычное письмо о павшем в бою бесстрашном солдате. И это совершенно верно. Лучше пусть думают, что умер, чем так…