— Что тебя удивляет? — спросил он, спокойно выслушав все, что я торопливо и бессвязно старался довести до него. Но его ровный голос и тусклая улыбка меня не обманули — я чувствовал, как наигранно то равнодушие. Тогда решил схитрить сам.

— Странно такое сочетание, — сказал я, — Вечная Пирамида, куда не смеешь даже приблизиться даже ты и вдруг эта диадема- безделушка вокруг нее! Почему же такая ничтожно малая вещь противопоставлена великой твердыне?! Смотри.

— Глупец! — в его глазах вспыхнули молнии. — Эта вещь!.. Эта вещь способна перевернуть мир! Да! Да! Перевернуть только куда?! Куда и как?! Этого уже никто не скажет!

Больше он об этом со мной не говорил никогда. Но внезапно прорвавшие его слова меня потрясли и звучат в ушах до сих пор… Вот и все. Скоро я ушел из Ланатона. Иногда возвращался туда, со склона холма смотрел на памятную детством долину, на непостижимую Пирамиду, вставшую из земли будто великий могильник уставших от вечной жизни богов.

Когда над ней загорались звезды, мое воображение соединяло их гибкими линиями. Голубая Саламандра… Больше о ней я ничего не знаю.

— И ты после ни разу не попытался приблизиться к волновавшей тайне? — изумился Кор.

— Я был достаточно взрослый и научился спрашивать себя «зачем?» Научись ты. Зачем спрашивать меня если я сказал все что хотел?

Последние слова Хетти остановили Грачева от потока вопросов. Он, с некоторыми оговорками, доверял истории изложенной охотником и еще предполагал, что это не единственная правда известная аотту. Со временем Андрей надеялся получить другие ценные свидетельства и даже заручиться поддержкой, если обстоятельства вынудят отудить в замкнутые сферы Ланатона. Эвис, склонив набок голову и поглядывая из-под длинный ресниц на блеск разноцветных камней, по своему переживала услышанное.

В комнате наступила тишина. Иногда потрескивали догоравшие сучья и Нейс, перетирая в ступке минералы для красок, поскрипывал каменным пестом.

— Наверняка внизу об этой штуке известно многим больше. Может там мир давно перевернулся с ног на голову, а мы ничего и не знаем? — нетерпеливый голос внука Апи вырвал хронавта из глубоких размышлений.

— Хетти, сколько же лет может быть тому изображению на обломке скалы? — спросила она.

— Должно быть очень древним, как самые древние Дома в священной долине. Каждый знает как медленно время истирает твердый камень.

— А первым каменным храмам Ланатона тысячи лет… Тогда это совсем неожиданно для меня! — Эвис растерянно глянула на Грачева — он мрачно улыбался.

Так тщательно разработанная, пригнанная к событиям прошлого столетия версия, будто диадема есть след соарян, терпела крах — свидетельство Хетти прямо указывало, что корни Голубой Саламандры несопоставимо старше контакта с «ходящими по небу». Теперь происхождение венка из гипербонзидового сплава стало совершенно необъяснимым.