Чтобы не слышать сокровенных слов, хронавт направилась к лестнице, следуя тени длинного нефа. Она уже поднялась наверх сооружения, бросила прощальный взгляд на изваяние, и тут узнала в полночном паломнике Данэ.

— Данэ!? — с радостным удивлением произнесла она. Скульптор встал озираясь по сторонам.

— Данэ! — повторила Эвис.

Голос отражался от мраморных граней, звенел в лунном серебре. Аотту казалось зовет его хоровод нимф. Мистический восторг сковал его существо и недосказанная молитва застыла на губах. Даже когда Эвис вышла на освещенный пандус, стала спускаться навстречу, он узнал ее не сразу. Смотрел, обомлев, на божественное видение, радуясь, что тонкий эфир волей истинного творца преобразился именно так! Явился светлой невесомой формой, рассыпался чудными кольцами волос, сиял ясными глазами. Волшебный ореол мерещился аотту вокруг идущей в нему.

— О, Небо! — воскликнул Данэ, лишь Эвис коснулась его руки. — Я думал, схожу с ума! Столько дней и ночей мучаюсь над недостижимым! Молю Ликора! Великий дух! Жду озарения! Но вот, объятая Луной, ты! Что ж теперь?! Только смеяться…

Широко раскрытыми глазами скульптор смотрел на бело-мраморные плиты восходящие к арке, поднятой над нефом, словно волшебная дверь к синим звездам. Неровно дыша, беззвучно шевеля губами, он жил сейчас только образом, внезапно явившемся, встряхнувшем его, как мощный разряд электричества. Теперь он знал наперед каждое единожды верное движение резцом, долгожданное и необходимое. Через день или два таинство свершится — он чувствовал это так же ясно, как биение сорвавшегося с ритма сердца.

— Прости, если я отвлекла, — оказала хронавт. — Узнала тебя…, просто не сдержалась.

— Отвлекла ли?! — аотт рассмеялся. — Небо послало тебя! Как Эю умирающему Акти. Я просил маленькой подсказки, тлеющей искры, а увидел огонь. Божественный огонь! Через токи пространств, через века!..

— Через века…, — хронавт слегка пошатнулась. Он подхватил ее. Эвис с удивлением ощутила, сколько силы в его руках, будто держал ее не изнуренный мучительным поиском человек, а герой аттлийского эпоса.

— Скажи, я чем-то помогла тебе, Данэ? Что означают твои слова?

— То, что я сказал: Небо послало тебя! Моя молитва — крик, а потом ты из Луны и звезды вокруг. Будто лопнули цепи томившие душу в могиле. Могиле бесплодных дней. Я целую пыль дороги приведшей тебя сюда.

— Чем может угодить смертная бессмертному гению? Ты шутишь? Милый мастер, мне одной известна величина твоего замысла, вижу и цену которую ты платишь, — Эвис запустила пальцы в его кудри, нежно ласкала их. — Если бы я знала как тебе помочь… Если эта ночь дала бы тебе крылья.