— Гадкая тварь, — произнес Данэ, приближаясь. Он мог легко достать рукой темной блестящей кожи. — Ты безобразен. Насколько облик соответствует твоему сознанию? Какое оно? О, Скера! Долгий плач! Кажется я бываю похож на тебя. Ты безжалостен и правдив, многое постиг. Твои ночи длинны и, наверное, снится ими другая истина… Другая? Так ее нет — Он помолчал, будто ожидая ответа.

Дыхание чудовища волновало одежду. — Но как мы различны! Я полил дождем сытую землю, забыв или не зная, что существует пустыня. К счастью для тебя туда нет пути. Это только мой путь. Путь похожий на бегство. Если бы моя жизнь была длинна, как твоя… Впрочем нет — это невыносимо. Прощай! Пусть длятся твои ночи и будут короче дни!..

Данэ прошел через зал, остановился перед воротами, ведущими в Лабиринт. Он понятия не имел, как открывается огромная бронзовая плита и чем больше разглядывал элементы непонятной конструкции, тем мрачнее становилось его лицо. Уйти было необходимо сегодня, пока собранная в кулак воля, позволяла совершить необходимый шаг, пока не появился человек, способный его остановить. Уйти! А дальше… Он не хотел думать, что случиться дальше. Пусть будет хохочущая в безумстве, стонущая от ран Аттла, о которой до недавнего времени он почти ничего не знал.

— Ты был Тога!

Скульптор вздрогнул. По лестнице спускался Аманхор.

— Это бесчестно! Я видел твою Эам. Ты пришел на суд, уверенный в своей правоте?! Мысля судьей себя самого?! Это бесчестно!

— Пусть так. У меня не нашлось времени угождать святому Дому. Я ухожу вниз. Не вздумай отговаривать меня!

— Глупец… — Аманхор сверлил его взглядом, взглядом чудовища, надменно улыбаясь, мял всклоченную бороду. — Какой глупец! Когда ты решил это? Сегодня? Или, когда узнал ее? Не отвечай. Если ты решил, конечно, я провожу тебя. Я сделаю все, как нужно. Постой здесь: есть вещи без которых ты не сможешь уйти. И думай! Думай, зачем это всем!

Жрец открыл неприметную дверь за массивным постаментом. Послышался скрип механизмов, грохот воды в подземелье. Данэ ждал, прислонившись к колонне, отрешенный и безучастный. Аманхор вернулся не скоро, неся факел, тяжелый сверток, что-то еще.

За опустевшим бассейном, широкими скользкими ступенями начинался уже Лабиринт. Они шли быстро и молча. Сколько раз ваятель мечтал видеть сотворенные Ликором легендарные лица! Но теперь он проходил почти не глядя на них, воспринимая каждое, как незамысловатый символ, их ряды — всего-то читаное письмо. Череда бесконечных коридоров и залов угнетала. Данэ начал думать об оставшемся позади: тревожном, счастливом, о том, что он отвергал раз и навсегда. Поникнув головой он шел вслед за проводником, скользя невидящим взглядом по гладким стенам, встречающимся изваянием. Неожиданно все прервалось волной ветра и колким блеском звезд. Данэ едва не ступил в пропасть — жрец сильной рукой удержал его, сказал что-то назидательное и принялся разматывать узловатую веревку.