— Ты готова уничтожить Голубую Саламандру?! — изумился Хатон. Аотты возбужденно переглянулись.

— Она желает и способна на это, — подтвердил хранитель Пятой Сферы.

— Я не желаю никаких жертв в Доме Тога, хотя следующий раз мы все равно встретимся там. И ты, Хепр, и я, уже предполагаем исход предстоящего суда. Только потом, многие дни пути до берегов Ланты меня будет мучить мысль, что за тысячи лет находится еще одна Голубая Саламандра — чудовищно опасная игрушка в руках любопытных! Меня будут сжигать мысли о Черном Огне от Атта, но никто из вас не отважится оказать доверие посланнице далекого мира, по существу — мира ваших потомков! Конечно, вы не преступили основной закон Ланатона и, значит, тайны скрыты для более отдаленного времени. Если таковое наступит! Что же, я ухожу.

Покинув святилище, Эвис наспех собрала вещи, свои и немногое, оставленное Грачевым, попросила Кора передать художнику, что она сильно обеспокоенная исчезновением Андрея, не имеет возможности задерживаться и быстро зашагала к восточной дороге.

Мелкий холодный дождь, заставший в пути, лишь придал бодрости. Гонимая глубочайшим разочарованием после долины храмов, Эвис не заметила, как миновала придорожную плиту, указывавшую поворот к Арви, и дальше лежала извилистая дорога по скату гор тянувшаяся до Ану.

Она давно перестала сердиться на Грачева, лишь взывала к Небу, скорое увидеть его невредимым, ненаказанным жестоко за демонический интерес к Пирамиде. Ещё ей вспомнились пророческие слова Аманхора, якобы она будет вынуждена прийти к нему, когда хранители не оставят никакой надежды. Теперь это почти случилось: от надежды на Ланатон ей остался дым. Только мог ли жрец Тога предложить что-нибудь взамен? И какую плату рассчитывал взыскать? Он обещал сказать «достаточно». О, если бы так, она наверное отдала все! Все, кроме бесценного шарика хронопускателя и губительных для человечества идей.

В низине часть дороги оказалась размыта. Пришлось пробираться по островкам красной глины, потом, утопая в вязких лужицах, до поросших высокой травой холмов, там Эвис и встретила Грачева, он заметил ее издалека. Остановился на возвышении под одиноким старым дубом и наблюдал с безрадостной улыбкой, как хронавт одолевала последние десятки метров заболоченного пути.

— Мисс, можете не говорить; вижу итак, какого рода ответ святых чинов, — произнес он на языке, звучание которого стал забывать. — Нет, я не злорадствую. Я также огорчен.

— Зачем ты сбежал?

— Сбежал?! Только не это. Не подходящее слово. Сначала скажи, ты разболтала им, что я ходил к пирамиде?