Лифт поднимался от внешней обшивки корабля к центральной трубе, связывающей две секции космического корабля. Когда он остановился и дверь скользнула в сторону, Дон ухватился за дверной косяк и вытолкнул свое тело в коридор. С непринужденностью птицы он вылетел наружу и поплыл в воздухе. Коснувшись мягкой обшивки внутренней стороны трубы, он ухватился за одну из расположенных здесь гибких петель и направил свое тело в сторону обсерватории.

С тех пор как были остановлены двигатели и корабль перешел в свободный полет, в этом месте перестал чувствоваться вес. На внешних палубах вращение корабля порождало центробежные силы. Но здесь, вблизи оси вращения, на тело не действовало ничего, и человек мог плыть по воздуху, как рыба в воде. Дверь обсерватории открылась, как только он коснулся кнопки, и Дон вплыл внутрь.

Как всегда, у него перехватило дыхание. Звезды, реки звезд, галактики медленно вращались перед его глазами.

Обсерватория представляла собой большой прозрачный купол на конце центральной трубы. Воздуха вокруг не было, и звезды не мерцали. Они казались горячими точками света разного цвета и яркости, заполняющими сферу окружающей их тьмы. Прозрачные стены перестали восприниматься, и у Дона появилось ощущение, будто он висит среди звезд, став частью бесконечной Вселенной.

Солнце находилось чуть сбоку, свет его автоматически приглушался материалом купола. Оно напомнило Дону о буре, уже поднявшейся с его огненной поверхности, и он глянул на счетчик радиации. Интенсивность излучения возросла, но не настолько, чтобы стать опасной. Она будет расти постепенно, так сказал Хольтц. Сколько у них времени до того момента, когда разрушительные частицы бури ударят в борт корабля? И что нужно сделать, чтобы спасти жизнь людей, оказавшихся на его попечении? Он прижал кулаки к холодной поверхности купола.

Если когда и можно было предаться отчаянию, то именно сейчас, когда его никто не видел. Дон чувствовал себя уставшим, опустошенным, ему так хотелось уступить свое место, переложив ответственность на кого-нибудь другого. Плывя в темноте, он улыбнулся этой мысли. Теперь попробуй переложи, если на корабле никого почти не осталось. Как врач, он привык отвечать за жизнь и смерть людей. Принимая клятву Гиппократа, он никак не думал, что она может включать в себя обязанность стать капитаном космического корабля. Этому не обучали в медицинском колледже! Он снова улыбнулся и почувствовал себя лучше. Он должен справиться с этой работой. Ничего другого ему просто не остается.

Запищал сигнал вызова – громкий звук в тишине погруженной в Галактику капсулы. Дон поднял трубку.