– Все уже об этом говорят. Это главная новость в деревне.

– А что конкретно говорят?

– Что убили еще одну шлюху, – он пожал плечами. – И что сыщик расследует это дело, хотя он вернулся в город.

Элдридж подвинулся в кресле.

– Мы с мисс Донован помогаем мистеру Келли вести расследование.

– В самом деле? Как это, сэр?

– Пожалуйста, не воспринимайте это как оскорбление, мистер Харрис, но нам нужно задать вам пару вопросов о вашем местонахождении вчера и вечером прошлого воскресенья.

– Я не понимаю, сэр… – челюсть Харриса опустилась, он ошеломленно смотрел на герцога. «Этот взгляд уже становится традицией», – подумала Кендра. – Вы случайно не собираетесь связать меня со смертью этих шлюх, сэр?

– Мы не проводим никаких взаимосвязей. Мы проводим расследование, – поправила Кендра. – Это стандартная процедура – задавать вопросы тем, у кого теоретически могла быть возможность совершить то или иное преступление.

Кендра помнила тот самый взгляд Харриса – как будто она была диковинным созданием, которое выползло откуда-то из-под скалы, – еще с первого господского ужина, который она посетила.

– Это очень оскорбительно, мисс Донован, – сказал он.

– Намерения вас оскорблять у нас нет.

– Зачем, скажите на милость, мне совершать такое? Убивать шлюху?

Кендре не нравилось, что он постоянно называл жертву шлюхой. Это можно было списать на манеру выражаться в эту эпоху, но тут был явный презрительный подтекст, как будто бы она не совсем человек. Впрочем, проститутки вне зависимости от эпохи не вызывали особого уважения среди своих сограждан.

– Вы не ответили на наш вопрос, – заметила она. – Где вы были вчера?

Он посмотрел на нее сверху вниз.

– Я писал проповеди, мисс Донован. И я писал своему отцу. Он, знаете ли, граф Кларендейл.

Это было напоминание. Он был не просто скромным викарием. У него были связи.