— А третий?
— Самый дальний и самый опасный. Середина двадцать пятого столетия. На таком дальнем промежутке делать прогнозы крайне сложно. Катастрофическое и окончательное вымирание вида
— Вторжение пришельцев?!
— Можно и так сказать. На Земле уже есть несколько локаций инопланетного происхождения. Это не гипотеза. Это всё, увы, подтверждено многочисленными исследованиями. Они уже были здесь, пока люди пребывали в диком состоянии. И могут вернуться в любой момент.
— И кари не станут вмешиваться? — поинтересовался Николай.
— Почему, станут. Вероятно, помогут нам сохранить образчики нашего вида. Например, здесь, в Пяти Озёрах. Если вы спрашиваете, вмешаются ли кари, если предполагаемые представители внеземной жизни вернутся и попытаются истребить всех людей на Земле-один — неизвестно. Знаете, мы — люди — уже столько успели натворить на собственной планете, что нас нужно очень сильно любить, чтобы заступиться. Я не уверена, что кари испытывают к нам столь трепетные чувства.
— То есть конец света совсем близко, — подвёл итоги Николай, и Саша, сидящая рядом, взяла его за руку.
— Я бы выразилась не так драматически, — поправила Чернова-старшая. — Вы с Сашей и ваши дети застанете ближайший глобальный кризис. Но вы уже поняли, что посвящённые — одна большая семья. И это не просто слова. Мы встретим эти испытания вместе. Кризисов было много, — продолжила Чернова-старшая. — Мы помогли человечеству преодолеть их, и большинство людей просто ничего не заметили. То, о чём я говорила, заметят все.
* * *
— У тебя было такое лицо… — вспомнила Саша. Как раз шёл очередной “полуночный разговор”. — Как будто жизнь вот-вот кончится, и тебе только что сказали, когда.
— Сложно такое принять, — согласился Николай. — Что всё, что люди сейчас делают — я вообще про всё — может очень скоро исчезнуть. Или перестанет что-либо значить.
— Кари прошли через многие испытания, — напомнила Саша. — И всякий раз могли не выжить. Но выжили, несмотря ни на что, и стали сильнее. Люди ничем не хуже, да? Пусть у нас неприглядная история, и мы успели натворить много плохого, но всё равно мы не хуже.
— Не хуже, — признал Николай. — Хорошо, если не мы одни так думаем.
…Следующим утром, когда Николай проснулся и занялся повседневными делами, его словно по волшебству перестали тяготить мысли о грядущем кризисе. Сколько до него? Тридцать лет? Двадцать? Меньше? Когда понимаешь, что некоторых событий не избежать, жить становится несколько проще: есть время просчитать варианты и продумать способы избежать худшего. “Как она умудряется оставаться оптимисткой, зная всё это?”, думал Николай, глядя на Сашу. И ведь не скажешь, что думает только о сегодняшнем дне!