Крутящаяся сфера остановилась, заслонив собой немецкий экипаж. В ней появилась тонкая трещина, вскоре расширившаяся в дверь, из которой выдвинулся вниз длинный трап. Из двери выглянул невысокий человек.
— Эй, старина, ты собираешься сидеть там всю жизнь? — крикнул Берти Уэллс. — Давай на борт!
Это и был крейсер
— Как хорошо увидеть тебя опять, Берти! — воскликнул знаменитый исследователь, когда Уэллс и три томми[59] помогли ему подняться по трапу. — Что с тобой было? И как ты очутился на борту этого бегемота?
— Приключения и несчастья, Ричард, и так много, что рассказать обо всех просто невозможно. В конце концов, я оказался в Таборе, как практически все свободные британцы в Африке — и, возможно, во всем мире.
— Бисмалла! — Бёртон схватил друга за руку. — Хвала аллаху, что ты спас меня сейчас, а не двумя минутами раньше!
— Что ты хочешь сказать?
— Во-первых скажи мне, как это мои спасители ухитрились выстрелить так точно на таком расстоянии? Я никогда не видел ничего подобного!
— Стрелки стреляли из новых винтовок Ли-Энфилда. Замечательное оружие — самая лучшая снайперская винтовка, когда-либо сделанная человеком.
— А эти стрелки, они узнали людей, по которым стреляли?
— Немцев? Конечно! По форме — ошибиться невозможно.
Они прошли через помещение, уставленное полками с оружием, завернули за угол и оказались в многолюдном коридоре.
— Вы должны были проверить тела, Берти, а не оставлять их там.
— Почему?
— Один из них — генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек.
Уэллс застыл как вкопанный, его рот раскрылся, глаза полезли на лоб. Его три спутника тоже остановились, но инстинктивно отошли на несколько шагов — типичная британская щепетильность, потому что понимали, что Бёртону и Уэллсу надо поговорить наедине. Тем не менее, услышав новость, они громко выдохнули.
— Ч... что? — пробормотал Уэллс, потом внезапно завизжал: — Что? Мы убили Леттов-Форбека? Мы только что убили его? Ты уверен?
— Он держал пистолет у моей головы, когда получил пулю в сердце.