Внизу, на второй палубе, кто-то разговаривал на незнакомом Максиму языке. Изредка оттуда доносился переливчатый женский смех, и говорящие тут же переходили на таинственный шепот.

Волны были свинцово-синие, словно тяжелое перевернутое отражение глубокой лазури предзакатного неба.

Не хотелось думать о нависшей угрозе истребительной войны. Не хотелось вспоминать, зачем они направляются в Палестину. Не хотелось, закрывая глаза, видеть перед собой горящие в плазменном аду силуэты автомобилей и людей…

Хотелось жить.

Хотя бы эти четыре дня…

Максим улыбнулся слегка душному южному вечеру и вернулся в каюту, оставив дверь на балкон открытой.

В ванной он соскоблил с лица жесткую щетину, несколько раз вымыл руки с мылом и почистил зубы мятной пастой. Приняв душ и с наслаждением смыв с тела липкий пот, грязь и осторожно помассировав мочалкой вокруг затянувшейся раны на правой ноге, Долгов с наслаждением обтерся огромным махровым полотенцем и надел на себя идеально выглаженные летние брюки и пахнущую кондиционером для белья ситцевую рубашку. Отправляя их в путь, Папа снабдил всех двумя сменными комплектами одежды, подогнанной по размеру…

Выйдя из ванной, Максим ощутил себя совершенно новым человеком. Мрачные думы и воспоминания, связанные со скитаниями и полумифическим предназначением, были бесцеремонно вышвырнуты за кулисы души. На ее авансцену гордо вышли приземленные человеческие потребности, причем сразу всей труппой. Секс, голод и развлечения. От первой пришлось временно отказаться, потому как Маринка продолжала мирно посапывать, уткнувшись носом в Веткин бочок.

А вот две вторые Максим решил незамедлительно удовлетворить.

Сначала он хотел заказать ужин в каюту, но, поразмыслив, решил, что стоит поесть на свежем воздухе, а заодно совершить моцион по лайнеру и разведать местоположение баров, ресторанов и прочих полезных для пассивного отдыха мест.

Максим укрыл спящих жену и дочь простынкой и вышел из каюты, медленно прикрыв за собой дверь.

В коридоре он тут же столкнулся нос к носу со стюардом, бесшумно катившим тележку с провиантом.

– Извините, вы не подскажете, как отсюда проще всего попасть на палубу?

– Excuse me?

– Блин… – Долгов напрягся, вспоминая, как будет слово «палуба» по-английски. Не вышло. Тогда он сформулировал вопрос так: – How can I go outside? To fresh air.

– Oh, – понимающе закивал стюард, показывая себе за спину. – Straight this corridor.

Максим сердечно поблагодарил служащего и украдкой спер у него с тележки крупный банан.

По коридору ему пришлось идти метров сто, прежде чем впереди показалась лесенка, ведущая на открытую кормовую площадку, уставленную лавочками, на которых сидели множество парочек, любуясь фантастически красивым закатом.